Кочевая кровь
Все началось с того, что за городом расположился цыганский табор. Сначала от любви к цыганке потерял голову один из сотрудников местного райотдела милиции. Потом при странных обстоятельствах погиб цыганский барон. А уж после того, как в лесу нашли милиционера с проломленной головой и без табельного оружия, в городском УВД забили тревогу. Следователь Андрей Лаптев понимает, что они имеют дело не с обычной бандой, а с племенем, владеющим древней магией, а потому стандартные методы работы на этот раз не годятся…
– Помню, помню бабушку Зульмат! Я в нее шлангом не попал? Жаль! Честно признаюсь, в голову ей метил. Карабут, мать его! Кстати, Алексей Ермолаевич, как слово «карабут» переводится?
– Я не филолог и не переводчик с древних языков, но постараюсь объяснить значение этого многозначного слова. «Карабут» при обращении к другу и соплеменнику означает «прими тепло моего очага», то есть это приглашение погостить, остановиться на ночлег. Если девушка говорит парню «карабут», то это объяснение в любви, его можно перевести как «прими огонь моего сердца». При обращении к врагу «карабут» – это «сгори в аду!».
– Так, так, – постучал я пальцами по столу. – Старушка в гости меня не звала, в любви не объяснялась, но хочет, чтобы я ее куколку до адресата доставил. Не дождется!
– Старуха никак не могла объясниться тебе в любви. Слово «карабут» как признание в любви может произнести исключительно незамужняя девушка. Не забывай, что у маагутов женщины мужчин не выбирают. Если девушка, вопреки законам племени, рискует признаться в любви, то у нее два пути. Первый – мужчина принимает ее любовь, и они навсегда покидают племя, второй – если «карабут» остается безответным, то девушка становится изгоем и автоматически переходит на вечное проживание в семью отца.
"– Мать его! – воскликнул я. – Давайте посмотрим на все со стороны. Конец ХХ века, СССР – страна победившего социализма. В кабинете известного ученого-социолога трое советских граждан с высшим образованием спокойно обсуждают дикие средневековые обычаи, царящие среди части наших советских граждан.
– Как ты интегрируешь маагутов в наше общество? – эмоционально возразил Погудин.

















