Кочевая кровь

Здоровяк Горбунов взял на руки бесчувственного Меркушина, я пошел рядом, поддерживая голову раненого.

– Андрюха! – сквозь грохот ливня прокричал Иван. – Живыми дойдем – я в церкви большую комсомольскую свечку поставлю! Мать его, а это-то что?! – завопил он.

Ответить я не успел. По полю навстречу нам, как сатана в огненной колеснице, неслась шаровая молния.

«Ну, вот и все, – обреченно подумал я. – Никуда мы не дойдем, здесь навсегда останемся. Шаровая молния реагирует на движение и тепло, человек в чистом поле для нее – идеальная мишень».

Молния была сюрреалистически красива: она переливалась всеми оттенками ярко-голубого электрического света, нервно пульсировала и дышала, как живая.

Не долетев до нас совсем чуть-чуть, она взмыла вверх огненным шаром и взорвалась над нашими головами. Электрический удар от ее взрыва был такой силы, что мы разлетелись в разные стороны: я – на одну сторону дороги, Иван – на другую. Бедняга Меркушин вылетел у Горбунова из рук и упал на дорогу, там, где мы стояли.

Минуту или две я лежал на земле, прислушиваясь к своему организму. Ничего в теле не ныло, ничего не болело.

Руки-ноги шевелились, электрическая рябь в глазах прошла. Я жив! Я цел! Что с остальными? На коленях я подполз к Меркушину, нащупал пульс на шее – живой.

– Ваня, ты как? – крикнул я, не поднимаясь с земли.

– Я здесь, – отозвался он над моей головой. – Как наш мальчик?

– Пульс есть, сердце бьется. Ты сможешь его дальше нести? Сможешь? Тогда пошли дальше, Иван!

У самого КПП я поскользнулся и упал, сбив Горбунова с ног. Раздался противный хруст сломанной кости. Кто ранен? Я посмотрел на распластанного на земле Меркушина.

Правая рука у него была неестественно согнута. Перелом. Открытый или закрытый, через одежду не понять.

– Что дальше делать будем? – ни к кому не обращаясь, спросил я.

– Андрюха, может, волоком его потащим? – предложил Горбунов.

– Не получится, Ваня. Он без сознания, потащим волоком – шею свернем. Давай теперь я попробую его нести.

– Даже не пытайся. Он тяжелый, не удержишь…

Из пелены дождя, со стороны КПП, к нам подошли двое мужчин с носилками, погрузили на них раненого и ушли. Мы поплелись за ними следом.

У въезда на полигон стоял автомобиль «РАФ» «Скорой помощи».

Незнакомые мужики загрузили носилки с Меркушиным в салон и куда-то исчезли. Мы с Горбуновым вошли в сторожку КПП.

– Кайф-то какой, Ваня! – воскликнул я, опускаясь на дощатый пол. – Сейчас бы водки стакан и сигарету в зубы, и я бы считал этот день самым лучшим в своей жизни. Ваня, посмотри, у сторожа в столе курева нет?

В сторожку открылась дверь. На улице был апокалипсис: ревел ветер, ниагарским водопадом низвергались с небес на землю ледяные струи дождя.