Кочевая кровь

Сейчас мы отпустим его, он на празднике весны прикупит себе временную жену и будет наслаждаться жизнью: своя жена работает по хозяйству, вдова в резерве, временная жена для любовных утех. И, самое главное, ни одна из жен слова поперек ему сказать не посмеет!»

– Давайте брата ко мне! – распорядился я.

Старший брат барона, который вовсе не старший, а средний (двоемыслие в чистом виде), был мужчиной неопределенного возраста. Если бы не борода, я бы дал ему лет тридцать пять, а с бородой он выглядел на все пятьдесят.

– Как тебя зовут? – спросил я брата. Он назвался. Я понял, что сломаю язык, если попытаюсь повторить его имя.

– Я буду звать тебя Салех, – сказал я брату. Он охотно согласился. – Скажи, Салех, куда делся труп твоего брата?

– Я не знаю. Мы положили его у палатки. Когда вы приехали, брата уже не было.

– Послушай, как-то не по-человечески получается. Согласен, по вашим законам мертвеца в дом заносить нельзя, но присмотреть за его телом кто-то должен?

Маагут улыбнулся.

– Бог дал, бог взял! Душа брата ушла на небо, мертвое тело осталось. По обычаю, у покойника должны сидеть родственники, но в ту ночь был ливень.

Зачем живым мокнуть ради мертвого? Покойник-то никуда не сбежит.

– У вас он куда-то сбежал.

– Я ничем не могу помочь. Я спал у себя дома, а за телом должны были присматривать сыновья барона. Они сидели, сидели, промокли, зашли просушиться – брат исчез.

– Мне сказали, что твоего брата застрелили. Это так?

– Две маленькие круглые дырки в груди. Выстрелы я слышал, а что там происходило на поляне, сам не видел. Никто из наших не видел.

– Салех, теперь ты будешь бароном племени?

– Кто станет нашим лидером, решит общий сход мужчин. Скорее всего, бароном изберут моего двоюродного брата Эммумали.

Сейчас он самый авторитетный мужчина в племени.

Горбунов, до этого молча сидевший за своим столом, подошел к нам.

– Андрей, можно я спрошу у него кое-что? Салех, как вы любовью занимаетесь, если в палатке спят все вместе: ты с женой, дети, старухи?"

"Маагут не понял, что значит «заниматься любовью». Мы на пальцах объяснили. Он засмеялся:

– Когда я хочу заняться с женой любовью, все в палатке спят.

– А если кто-то не спит? – упорствовал Иван.

– Так не бывает! – заверил Салех. – Когда я кашляну в кулак три раза, все спят и не шевелятся.

– А если твой старший сын захочет заняться любовью? – прикинувшись простачком, спросил я.

– С кем он займется любовью? – усмехнулся бородач. – Если он женится, то у него должен быть свой дом. У меня в палатке только я могу заниматься любовью, и никто больше.

Поговорив с Салехом еще с полчаса, я распорядился отпустить его. Пускай идет в табор, празднует День весны. Все равно он нам ничего о гибели своего брата не скажет. Покойный барон для него уже перестал существовать.