Кочевая кровь

В приподнятом настроении я поднялся к себе на этаж. Дверь в наш кабинет была открыта. Айдар, как только увидел меня, кивком головы попросил остаться в коридоре.

– Что случилось? – спросил я.

– Пришла клементьевская дочка. Я ее у Лиходеевского посадил.

– А у нас что, неприемный день?

– Азиатское чутье подсказывает, что лучше ей с нашим Леней не встречаться. Они знакомы?

– Отец Клементьевой из Верх-Иланска, а этот, наш балбес, ну, дальше понятно?

– У меня иногда такое ощущение, что Верх-Иланск – это громаднейший мегаполис. Куда ни ткни, везде выходцы из этого поселка.

Почему у нас никого из Казахстана нет?

– Зато немцев полно, с ними роднись. Значит, так. Забирай Ивана, и погуляйте полчасика. Свете Клементьевой скажи, что я скоро освобожусь.

Дождавшись, когда мы с Меркушиным остались вдвоем, я спросил его:

– Леня, потрудись мне объяснить, чем ты сегодня занимался на вокзале?

– Андрей Николаевич, – мягко улыбнулся он, – я выполнял ваши указания. Вы велели мне быть в резерве, вот я и не совался к дверям.

«Он еще не отошел от умиления от встречи с цыганкой, – с ужасом подумал я. – У него улыбка стала как у тихого шизофреника.

Быть может, люли умеют колдовать через стекло? Черт возьми, а как же Наталья?»

– Ты видел, как нас чуть не спалила старуха из вагона?

– Нет, Андрей Николаевич, – заулыбался Меркушин. – Я видел ангела. И вы ее видели. Эта девушка не человек, она – ангел. Ее зовут Айгюль.

«Если я сейчас отправлю его на психиатрическую экспертизу, все решат, что я свожу счеты с более удачливым соперником. А он-то мне никогда поперек дороги не был! Что делать, оставить все как есть или предупредить Наташку, что у нее муженек умом тронулся? А если он отойдет к вечеру, то получится, что я клевещу на парня.

Хрен с ним! Тихие шизофреники – они безопасные, за нож не хватаются. С другой стороны, тихое помешательство не лечится. Буйных помешанных выводят из психоза, а вот таких, с мягонькой улыбочкой, – никогда».

– Леня, давай оставим разговоры про ангелоподобную девушку между нами. У тебя кража по улице Смирнова висит, ты помнишь? Бери папочку в руки – и вперед, на раскрытие!

– Вот она, похожа? – Меркушин достал из стола лист бумаги. Цыганка на нем была нарисована с фотографической точностью, но изображение ее казалось каким-то неживым, холодным.

– Я не знал, что ты так хорошо рисуешь, – удивился я.

– Я тоже до сегодняшнего дня не знал, – признался он. – Когда мы приехали с вокзала, мне вдруг захотелось ее нарисовать. Я сел, взял авторучку, и вот что получилось. Здорово, правда?

– Наталью сможешь так нарисовать? – без всякого подвоха спросил я.

– Нет, ее не смогу, – слегка помрачнел он. – Только Айгюль.

– Иди, Леня, работай. Надеюсь, к вечеру у тебя голова пройдет.