Кодекс Крови. Книга II (СИ)

— Агафья Петровна, вы знаете более действенный способ получения информации? —уточнил Медведев, насмешливо глядя на блондинку. — Желательно без членовредительства, ибо подопечные графа Орлова уже перестарались на этом поприще.

— Представьте себе, знаю! Причём такой, от которого допрашиваемый даже получит удовольствие, в отличие от допроса магами, — кокетливо похлопала ресницами Агафья, выставляя себя наивной глупышкой.

— Хм… неужели вы готовы использовать общеизвестный женский инструментарий сбора информации без стеснения при посторонних? — Медведев сейчас завуалированно оскорбил аристократку, но так, что придраться было не к чему.

— Хватит, Дмитрий Фёдорович! — прервал опасную пикировку Зубров, усаживаясь на стул у стены. — Ведите себя достойно аристократа и мужчины. Я не против, чтобы баронесса задала парочку вопросов. В конце концов, сам Комарин не может себя защищать, так позволим же даме выступить от его имени.

— Мы, Никита Илларионович, не в суде, чтобы кто-то выступал в защиту. Пока мы лишь проводим дознание, дабы выяснить детали инцидента, — холодно отреагировал Медведев на замечание главы Геральдической службы, с которым они вроде бы должны были находиться по одну сторону баррикад. — И я не понимаю, что здесь делает гражданское лицо без соответствующего уровня допуска.

— Агафья Петровна имеет соответствующий уровень допуска, — отрезал Мышкин, — не стоит сомневаться в профессионализме моего ведомства и моём лично, Дмитрий Фёдорович! И давайте уже перейдём к цели нашего собрания.

Мужчины расселись, и в допросную ввели Слонова. Выглядел он спокойно и даже несколько безразлично, словно пришел не на допрос, а на прогулку. Следом вошла пара магов. Слонова усадили на стул и принялись сканировать его память. Поочередно задавая вопросы, маги озвучивали найденные ответы. По всему выходило, что профессионал с более чем двадцатилетним стажем выполнял особое задание Зуброва, пригласил заказчика для отчёта и в процессе обнаружил вопиющие несостыковки в биографии некоего Виноградова Гаврилы Петровича.

Дальнейшие свои действия Слонов выполнял в соответствии с тайной директивой имперской службы безопасности в части взаимодействия с двоедушниками и одержимыми. Все его манипуляции честь по чести отражены в протоколе, который был прихвачен с места событий Полозовым. И даже сожжение тела двоедушника имелось в качестве рекомендации на случай непредвиденной смерти подозреваемого.

Выходило, что идейный и дотошный до зубового скрежета служащий выполнил свои должностные обязанности вплоть до последней буквы всевозможных инструкций, за что неоднократно огрёб по морде.