Кодекс Крови. Книга II (СИ)

Да и сам Комарин — личный вассал, поэтому с ним так и носятся.

Тэймэй покаянно склонила голову, а вот Тильда ни капли не раскаивалась.

— Ты меня извини, подруга, но мне жизнь ребёнка всегда будет дороже каких-то там проблем.

— Да я же не против, — возмутилась лекарка, — сама знаю, что Имяул не берёт обычная магия. Я про то, что при командной работе о таких импровизациях лучше предупреждать!

Девушка переложила свёрток с котёнком на колени Тильде.

— Ты отлично справилась, — улыбнулась Тэймэй, пытаясь подбодрить Подорожникову, — и совсем без подготовки.

— Да уж, иногда фамилия даёт некоторые преимущества. Особенно, если это фамилия лекаря императорской семьи.

В палату постучали. На пороге стоял адъютант Турова:

— Сударыни, прошу прощения, что отрываю от насущных вопросов, но мне бы вас на квартиру доставить.

Девушки переглянулись.

— Предлагаю назначить дежурство, — произнесла Тильда. — Мы с Имяул первыми пойдём, вы к вечеру можете нас сменить.

— Андрей Сергеевич, вы сможете нас вечером привезти обратно в госпиталь сменить подругу? — Светлана включила женское обаяние и стреляла глазками в сторону адъютанта Турова.

— Конечно, Светлана Борисовна, без проблем. Я освобожусь со службы в районе семи вечера. Вас устроит такое время? — расплылся в улыбке парень.

— Вполне. Благодарю вас за отзывчивость и внимание! — Светлана с Тэймэй покинули палату, а Тильда погладила кошечку по голове, на которой стал появляться мягкий пушок.

— Ну что, подруга, рассказывай, как ты умудрилась его спасти! А то все дифирамбы поют какому-то Полозову, но я-то знаю, что он здесь ни при чём.

* * *

Допрос Слонова закончился феерическим скандалом. Агафья Петровна выведала всё дерьмо его подноготной, коего, к сожалению, оказалось маловато. Нужно было лишь правильно задавать вопросы.

Реальная картина выходила следующая. Нюхач почуял все признаки попадания и дотошно выполнял все необходимые инструкции. На этапе проверки менталистами и ментаторами испугался, что не смог получить доказательств вины, но решил идти до конца. Кто же знал, что у подозреваемого будет такая неадекватная реакция? Никто. Лекарь его вылечить не смог, то есть чисто технически Виноградова даже пытались спасти. А когда не вышло, Слонов банально испугался. Но даже в таком состоянии остался верен собственной дотошности. Он последовательно выполнил все буквы инструкции обращения с одержимыми. Протокол был составлен, все документы собраны. Даже кремация вписывалась в его картину мира как единственный возможный выход из ситуации.

А с мотивами никто не стал бы разбираться, если бы подозреваемый не оказался важной персоной. Вот в этом месте вся система аргументации начинала трещать по швам.