Кодекс Крови. Книга V (СИ)

Воздух передо мной свернулся в воронку и оттолкнул ящера, не давая приблизиться. Змеиных подарков от эргов-побратимов у меня точно не было, я бы запомнил.

«Алтарь, это твои шутки?» — мысленно уточнил я у стихийного бедствия, которое, кажется, совсем вырвалось из-под контроля. Ответом мне был ехидный смех.

— Мы договаривались не использовать магию! — голос Кахура прокатился волной по плацу. — Он нарушил уговор! За это он умрёт!

Не дожидаясь чьего-то одобрения, ящер кинулся на меня, надеясь опрокинуть на землю и разорвать своими когтистыми лапами. Вот только моё новое тело явно этому воспротивилось. Изворачиваясь, оно обвивало ящера чёрными кольцами, сдавливая и не давая двигаться. Я почувствовал, как у меня выросли клыки, и рот наполнился жидкостью. Вот только уверенности, что это слюна, не было совершенно.

— Ты ис-с-спользовал вос-с-сзможнос-с-сти тела, Кахур! Я же — вос-с-сзможнос-с-сти души! Твоя с-с-счёрная душ-ш-шёнка ос-с-слабла из-за человечес-с-ских пороков: завис-с-сти и жаднос-с-сти, в моей жес-с-с от эргов оказалос-с-сь гораздо больш-ш-ше… Покорис-с-сь! И я подарюс-с-с тебе жис-с-сзнь!

Я не хотел убивать его. Возможно, предполагал проучить и выкинуть из этого мира. Но не убивать. Странно, но за все годы моих жизней я не встретил эрга, с которым бы не смог найти общий язык. Нам нечего было делить. Но, видимо, не в этот раз.

— Ты сдохнешь, а я стану хозяином колыбели стихий! — прорычал ящер, отчаянно извиваясь в моём захвате. — Я стану богом для эргов!

Кольца сжимались всё сильнее. Хруст костей Кахура разносился по внутреннему двору форта. Никто не вмешивался в наше противостояние. Люди и эрги наблюдали, возможно, даже не до конца понимая смысл происходящего. У меня же не осталось жалости к ящеру. Кахур хотел силы, поклонения, не гнушаясь используя любые методы и забывая об одном.

— У с-с-стихий-с-с-с не может-с-с-с быть хос-с-сзяина! А у эрговс-с-с бога! Их с-с-сила в с-с-свободе!

Когда мои слова затихли, Кахур ещё несколько мгновений вздрагивал в моих смертельных объятьях и, наконец, затих.

Змеиные кольца истаяли туманом, превращая некогда белый снег в чернила, но мне уже было всё равно. Зрение сузилось до точки, через которую я увидел, как ко мне сорвались Тильда с Эоном и Жук с Арсением.

* * *Незнакомец ошарашенно взирал на отрубленную голову младенца, очертания которой начали таять, словно снег на солнце, и превращались в мутную серебристую жидкость. Мужчина резко вскочил на ноги и подал руку охотнице:

— У нас есть примерно пятнадцать минут, прежде чем сосун возродится и снова выйдет на охоту.

Кирана подала руку и рывком оказалась на ногах. При всей её комплекции, воин поднял её как пушинку.