Когда боги смеются

Настя добросовестно пересказала, как сумела, продемонстрированный ей способ запихивания горького лекарства в маленького щенка.

- А корень языка - это где? - спросил Алексей.

- Ну там где-то, подальше, - неопределенно ответила она, плохо представляя, о чем идет речь.

- Ладно, попробую. Ты насчет ветеринара узнала?

Настя продиктовала ему номер и попросила регулярно звонить с докладами об успехах.

- Совещание считаю проведенным плодотворно и интересно, - подвел итог Коротков. - Результатов в работе по делу - ноль, зато предположении - выше крыши. Что планируете на ближайшее время?

- Завтра будем предъявлять артистам и их окружению композиционный портрет, составленный со слов Рубцовой.

А послезавтра, в четверг, будем снимать очередное выступление. В пятницу утром - просмотр записи Женей Рубцовой, дальше - по ситуации. Устраивает тебя такой план? - спросила Настя.

- Как опера - вполне, не надорвешься. Как начальника - конечно, нет. Мало мероприятий, работать надо интенсивно, чтобы земля под ногами горела. Источники информации почему не задействуешь?

- Юра, это очень ненадежная среда. В эти клубы ходит на девяносто девять процентов молодежь и тинейджеры, соответственно, и источники могут быть только этого возраста.

Я им не доверяю, у них дури в голове много, они и обмануть могут, и предупредить преступника.

- Много ты знаешь! - фыркнул Коротков. - Испокон веку у нас были источники среди молодежи, и ничего."

"- Угу, - хмыкнула она, - и много вы нараскрывали с помощью этих источников? Они у вас так, для галочки числились, дескать, молодежную среду вы тоже своим оперативным вниманием охватили. А толку от нее было - чуть. Короче, Коротков, если я старшая по этому делу, то я и буду решать, когда задействовать агентуру.

Будешь спорить?

- С тобой поспоришь, как же, - проворчал Юрий. - Себе дороже выйдет. И вообще, ты сегодня инвалид, сегодня я тебя щадить буду. Хочешь, я тебе сделаю что-нибудь приятное?

- Хочу, - серьезно ответила Настя. - Сделай так, чтобы Сережку Зарубина включили в нашу группу.

- Плохо ты меня знаешь, Настасья, - Коротков улыбнулся, оторвал себя от стула, и, с хрустом потянувшись, направился к двери. - С этим я еще с утра сегодня подсуетился. Представляешь, сколько фантазии или, проще говоря, вранья мне пришлось применить, чтобы обосновать, почему мы Серегу запрашиваем, и при этом не сдать его с потрохами начальству за попытку заработать денежки частным сыском?

Он уже взялся за ручку двери, но снова остановился.

- Никогда не думал, что искусство быть начальником - это искусство лжи. Век живи - век учись.

- Но ведь ложь-то во благо, - возразил Доценко. - На пользу делу, а не из личного интереса.

- Но ведь это все равно ложь, - усмехнулся Коротков.