Когда боги смеются

Когда раздался звонок шантажиста, Ольга была во всеоружии.

- У вас ничего не получится, - холодно произнесла она в трубку. - Я вчера все рассказала мужу, так что ваша пленка больше никакой ценности не имеет. Я пообещала мужу, что это больше не повторится, и он мне поверил. И простил меня.

- Это вы кому-нибудь другому расскажите, - фыркнул невидимый абонент.

- А никто другой меня об этом не спрашивает, - отпарировала Ольга. - И не звоните мне больше.

- Ладно, - в голосе шантажиста послышалась откровенная злость, - мы еще посмотрим, простил он вас или нет.

Ольга швырнула трубку и вопросительно посмотрела на Павла.

- Не знаю, Паша, я ничего не поняла. Он как-то слабо отреагировал. Я думала, он будет вопросы задавать, говорить чтонибудь. А он как будто смирился с неудачей.

Павел ласково обнял ее, погладил по голове.

- Лелечка, милая моя, не родился еще на свет шантажист, который бы сразу отступал от своих требований. Если бы от них было так легко отделаться, не существовало бы проблем с шантажом. Поверь мне, он клюнул. Когда у тебя рандеву с Романом?

- Мы на завтра договаривались...

- И чудесно.

Завтра и начнем.

Глава 16"

"Настя открыла глаза и осторожно, чтобы не разбудить Чистякова, повернулась и протянула руку за будильником. Половина шестого. Странно. Вчера они вернулись из гостей за полночь, и, засыпая, она с удовольствием представляла себе, как будет в воскресенье отсыпаться часов до десяти. Или до одиннадцати... Но вот на часах половина шестого, а сна ни в одном глазу. Она перевела взгляд на открытое окно: тихое солнечное утро, в комнату вливается свежий прохладный воздух. Между прочим, а где щенок? Три дня болезни, во время которой у него не было сил даже на то, чтобы скулить по ночам, видимо, привели к тому, что он осознал возможность вести себя тихо и не требовать внимания от спящих хозяев.

Она спустила ноги с дивана и оглядела комнату. Конечно, вот он, мохнатый клубок, мирно дрыхнет на своей подстилке с бурным милицейским прошлым. Настя двигалась достаточно тихо для того, чтобы ее не услышал спящий муж, но для чуткого собачьего уха ее телодвижения, вероятно, сопровождались грохотом и треском, потому что Парень моментально приоткрыл один глаз, потом другой и радостно вскочил на свои короткие толстые лапы.

Он уже совсем поправился и, как и положено ребенку, начинал требовать еду, едва проснувшись. Настя приложила палец к губам, что, по ее представлениям, должно было означать просьбу не шуметь, подхватила одной рукой щенка, другой - халат и на цыпочках вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

- Овсянку будешь? - деловито спросила она Парня.

Тот сидел возле своих мисочек и таращился на Настю круглыми глазами, в которых застыло недоумение.