Когда боги смеются

В самом тексте я не усмотрел ничего оскорбительного для моей королевы, но такое уже бывало и раньше: в ответ на самые безобидные высказывания неожиданно начинал обрушиваться поток грязи. И моя задача в таких случаях - эту грязь остановить, осадить негодяя, заставить его умолкнуть, чтобы он больше не заражал своим презрением и вонючей ненавистью святое пространство, куда хотя бы иногда заглядывает Она. Сегодня я собирался проверить, не стало ли послание Yanka толчком к новым оскорблениям.

""Группа похабная, и песни у нее похабные, и исполнение похабное. А самая похабная - Медведева.

Она и в жизни наверняка проститутка, и на сцене такую же изображает"".

И подпись ""Профайлер"".

Это появилось в субботу, в шестнадцать часов двадцать три минуты. Профайлер. Кто ты такой, чтобы посметь это написать? Я должен объяснить тебе твое место, за рамки которого ты не имеешь права не только выходить, но даже и палец высовывать. Если ты искренне заблуждаешься, я объясню тебе твою неправоту. Но если ты станешь упорствовать в своем заблуждении...

* * *"

"Стоя в набитом вагоне метро, Настя ю и дело поворачивала голову, пытаясь поймать свое отражение в оконном стекле.

Это было сродни наркотику, ведь она понимала, что увидит в точности то же самое, что видела минуту назад, и все равно не могла не смотреть. Ей вдруг показалось, что лицо у нее стало каким-то широким и мучнисто-белым, похожим на плохо пропеченный блин. ""Надо было накраситься, - с запоздалым сожалением подумала Настя. - Стильную стрижку нельзя ноешь с неприбранным лицом"". Она представила себе, как могут отреагировать на ее прическу на работе, и вздрогнула. Сколько еще сегодня выслушать придется всякого разного! От одобрения до ехидных шуточек и откровенной критики. И почему она не подумала об этом, когда принимала спонтанное решение подстричься? Чем ближе она подходила к зданию на Петровке, тем больше одолевал ее страх. На протяжении последних ста метров, остававшихся до проходной, ее обгоняли и шли ей навстречу сотрудники ГУВД, которых она знала, но ни один не поздоровался с ней. ""Не узнают"", - констатировала Настя со странной смесью облегчения и тревоги.

Когда она доставала удостоверение, чтобы показать милиционеру на контрольно-пропускном пункте, рука ее заметно дрожала.

""Сейчас начнется, подумала она. - На фотографии одна голова, а у меня на плечах совсем другая"". Милиционер, однако, посмотрел только на удостоверение и равнодушно кивнул. Личность предъявителя его мало интересовала.

По коридору на своем этаже Настя бежала почти бегом. Она и сама не могла бы объяснить, почему так нервничает и боится. Дверь кабинета казалась ей спасительной пристанью, но мужества не хватило, и она, воровато оглянувшись, нырнула в расположенный куда ближе кабинет Юры Короткова.

- Это...