Когда боги смеются

Это великое произведение, его не грех перечитывать, тем более ты повзрослела с тех пор и сможешь увидеть роман совсем другими глазами. Изречения будешь записывать в тетрадку, я проверю. С дядей Севой будешь заниматься английским, понемногу, часа по два-три в день, этого достаточно. Отпуск всетаки, - он ободрительно улыбнулся дочери.

- А потом? - осторожно спросила Женя.

- А что потом? - удивился отец. - Потом ты вернешься в Москву и выйдешь на работу, мои обязанности будет исполнять Артур Андреевич, и ты должна работать у него секретарем, как и у меня. Ты еще слишком мало работаешь, тебе не положен большой отпуск. Ты вернешься, а я поеду на Майами на две недели. Пока меня не будет, с тобой поживут Григорий и его жена, они за тобой присмотрят. Подай масло, пожалуйста.

Отец деловито намазал на кусок белого хлеба масло и джем, откусил и принялся с аппетитом жевать, поглядывая на экран телевизора, где как раз начался очередной утренний блок новостей.

- Папа, ну давай поедем на море, - жалобно попросила Женя. - Все ездят на Средиземное море, в Турцию, в Испанию. А это Жигулевское море - оно же не настоящее, и комары там...

- Мала ты еще по заграницам разъезжать, - отрезал отец. - Ты пока еще на билет в один конец себе не заработала, а туда же, отдыхать собралась. От чего отдыхать? Ты что, переработала? Переутомилась? В общем, так, Евгения, расписание на отпуск я тебе составил, так что готовься, читай Радищева, выписывай в тетрадочку географические названия - я проверю.

Женя опустила голову, поняв, что сопротивление бесполезно, и изо всех сил боролась в подступающими слезами. Сделав несколько судорожных глотков, допила чай и ушла в свою комнату. Там она бросилась на диван и горько заплакала, обняв подушку. ""Раечка, миленькая, дорогая моя, золотая, единственная. думала Женя, - зачем ты меня оставила один на один с этим чудовищем? Зачем ты умерла? Мне было так хорошо с тобой, ты защищала меня, баловала, ты мне все разрешала и старалась, чтобы папа не узнал. А теперь тебя нет, и никто меня не спасет и не защитит. Я живу как в тюрьме, а мой родной отец - самый жестокий и непреклонный надсмотрщик, какого только можно представить. У меня никого нет на всем свете, никто не поможет мне, никто не поддержит. Только он, мой неизвестный и таинственный друг, но где он? Кто он?""

Женя вытащила из-под матраса прозрачный пластиковый конверт и достала оттуда письма. Вот они, письма от неизвестного друга. Или подруги? Самое первое она получила давно, еще весной.

""Если тебе станет одиноко или трудно, помни: я с тобой. Ты всегда можешь на меня положиться. Друг"".

* * *

Обстоятельства убийств были похожи как две капли воды, более того, обе жертвы - Курбанов и Фризе - сильно смахивали на братьев-близнецов. Только паспортные данные различались.