Когда даже ангелы посылают

И сейчас вдруг Катерина осознала, что, по крайней мере, красота может дать ей что-то... важное? Нужное - так точнее.

В глубины психоанализа Катя лезть не стал, отрицать очевидное - тоже. Кирилл ей нужен - это тот единственный вывод, который она пока могла сделать. Нужен. В каком качестве - это она обдумает потом. Пока - нужен, и точка.

А она ему понравилась. Внешне - точно. Значит, надо задействовать весь арсенал, какой имеется.

Поэтому, когда пиликнул телефон, Катерина примеряла очередной комплект белья. Подбирая, чем бы еще изумить господина дипломата. Сегодня-то она явно не подготовилась, но в следующий раз...

Спустя десять минут Катя с идиотской улыбкой и в белом кружевном белье лежала на кровати.

А следующий раз - уже завтра.

*

Назавтра кофе они так и не выпили. И послезавтра - тоже. Все, чем они занимались - это пили друг друга. И не могли напиться.

Налюбоваться.

Он смотрел на нее и все никак не мог поверить. В это. В свое счастье или везение. В то, что это все - его. Впервые вдруг настигла чисто мужская и глупая по сути гордость - когда идешь по улице с девушкой и на тебя смотрят завистливо. И идиотски хочется выкатить грудь и надуть щеки. И напрячь бицепс заодно. Но-но, это - мое!

Но она красивая. Такая красивая, что эта мысль по-прежнему сбивает с ног. И делает неправильно счастливым. Работа выполняется на автопилоте и бодро, лишь бы ее сделать побыстрее. Все время - ей, Кате.

А Кате все никак не могло повериться, что он здесь. Тот, кто непостижимым образом поселился в ее мыслях - еще до известия о беременности. Тот, кто ее спас. Что он здесь, с ней.

Что он такой красивый. Необыкновенный."

"Она запретила себе закрывать глаза. И смотрела - насмотреться не могла. Как натягивается кожа на ключицах. Как бугрятся мышцы на руках, когда он не дает себе навалиться на нее. Как темнеют глаза, набухая совсем грозовыми осенними тучами.

И как он смотрит на нее.

Как смотрит.

Господи и папа с мамой, спасибо, что создали меня красивой!

*

Они пытались разнообразить культурный досуг. Кир даже свозил Катю в Переделкино, показать дома Аркаши. Честность в личностных отношениях Кир ценил больше всего, и поэтому рассказал и о том, что бегемот не его, а брата, и что вот дача брата же. А вот мы мимо проезжаем мимо дачи Рождественского. Да-да, той самой. И храм вот, смотри... мучительно вспоминая, что ему Аркаша втирал про этот храм и эмалевые изразцы на куполах - Аркаша ведь давал денег на строительство храма.

Но все их попытки сводились к одному. К шелесту половинок штор. Этот то, в чем они нуждались острее всего оба, и пока эта жажда не утолена, ни о чем другом было невозможно говорить.

9.4

*

- Катюша, у нас сегодня Соловьев гостил, такое чудо сотворил на кухне... - жизнерадостно начал Тихомиров, приветствуя вернувшуюся домой дочь. И замолчал.