\

— То есть за несколько часов вы никуда не ходили, ни в чем не участвовали, никому не навредили и нигде не засветились? — Я с недоверием изучал деда Мотю и братца, которые с невинными лицами восседали в столовой, попивая чай.

— Ну, ты скажешь тоже, — Возмутился Матвей Егорыч.– Будто мы ни на что другое не способны.

— Способны. В том-то и дело. Вы на многое способны.

Я даже по квартире на всякий случай прошелся. Не верилось мне, что эта парочка, вернувшись домой, ничего не натворила. Однако, все реально было тихо. Тоня занималась ужином, гости составили ей компанию, Соколов присоединился к ним.

Семен, как порядочный, делал уроки. Короче, все оказались заняты делом.

На удивление, мы даже благополучно поужинали и улеглись спать. Учитывая, что еще теперь и Стас перебрался от Исаевых ко мне поближе, пришлось уплотняться нам с Сенькой. Дед Мотя и Андрюха заявили, они в гостях, гостям положено самое лучшее. Мол, итак вынуждены спать на одном диване. А по заверению братца, Матвей Егорыч так храпит, что братцу всю ночь снятся боевые действия, в которых он принимает участие. Изредка — гроза. Это когда дед особо музыкально исполняет свои рулады.

Матвей Егорыч утверждал обратное. Будто невозможно спать рядом с Переростком, потому что от звуков, которые он производит во сне, закладывает ухо. А иногда даже два. В общем, к ним Стаса определить никак нельзя. Третий, мол, им точно не нужен.

Тоня, естественно, как единственная в нашей компании женщина, к тому же незамужняя, о чем домработница сказала с легким смущением, ночевать в одной комнате с молодым, красивым мужчиной тоже не может. Насчет молодого я был согласен. Насчет красивого усомнился.

За что получил от Соколова пару тычков в бок. Вот и остались мы с Семеном. В итоге, Сенька улегся в кровать, Соколов на диван, а устроился на полу. Такая получилась несправедливость.

Утром все опять вскочили ни свет, ни заря.

Матвей Егорыч с Андрюхой по привычке. Хотя уж им-то спи, не хочу. Сенька собирался в школу. Стас ждал меня, чтоб заняться насущными делами.

Честно говоря, сложилось впечатление, будто я сам теперь живу в коммунальной квартире. Потому что к туалету и ванной выстроилась очередь.

Дед Мотя отправился по делам с газетой, и мы еще минут двадцать пытались выкурить его из уборной.

Всяческими способами. Уговорами, разговорами, обещаниями, потом даже перешли к угрозам.

— Ну, что? Сразу в гастроном? — Спросил Соколов.

Он сидел за столом, со счастливым лицом уминая блинчики, которые со сковороды на тарелку, со скоростью автомата, метала Тоня."

"— Эй, потише, оглоед! — Матвей Егорыч наперегонки со Стасом хватал свежую вкуснятину, сворачивал в рулетик, макал в варенье и, причмокивая, определял в рот.