\

Я начал догадываться, в таких условиях самое последние о чем может думать нужная мне девица, это знакомство с приятным парнем. Потому что и парень уже не чувствует в себе прежней крутости, и девица выглядит, как африканский охотник, полдня гонявший по саване страуса.

Пятнадцать минут — пришло понимание, я сейчас лопну с брызгами и испачкаю весь зал. Все тело почему-то хотело рассыпаться на молекулы. Или у меня нога на очередном замахе оторвется. Понял, почему бабы так долбят в степ-платформы. Я свою в тот момент тоже возненавидел. Мысленно стал с ней разговаривать.

С платформой. Получи, гадская штука, вот тебе! Чтоб ты сломалась, к чертовой матери!

Через двадцать минут тренер сообщила все таким же бодрым голосом.

— Берем коврики, сейчас будет комплекс на пресс.

Ну, слава богу, подумал я, хоть не скакать, а то меня укачало. Рожа стала с нашим знаменем цвета одного — местами синяя, местами красная, и пара белых пятен.

Через двадцать пять минут я вспомнил мать. Возможно, свою, возможно чью-то еще. Потому что это была единственная мысль в моей башке. Твою ж мать! Вот так если дословно. Верните степ-платформы, я хочу умереть в движении, а не в позе рака-эпилептика! Я не могу закинуть ноги за голову силой мышц пресса.

У меня там нет мышц, у меня там завтрак и нервы. Вот так хотелось сказать вслух. Но завернувшаяся в странную фигуру девица, ради которой это все затевалось, маячила рядом. Я не мог не выполнить задание, которое мне доверили коллеги. Оно же первое. Серьёзное. Важное. Как приеду в отдел и скажу, пацаны, я чуть не сдох, поэтому сбежал? Никак. И перед отцом еще, дебил, выгребывался.

— Не халявим! Кто хочет с голым животиком летом ходить? Работаем!

Если я сейчас умру, то голый животик летом меня волновать будет мало.

Он меня и зимой вообще не волнует. Особенно свой. Хотя сейчас, покажи мне самую охренительную телку и я, наверное, останусь лежать на коврике в позе морской звезды. Максимум — тихо отползу в сторону. Желательно, в сторону выхода.

Посмотрел в зеркало. В зеркале отражались задницы различных цветов и размеров. Именно в этот момент понял, мы сильно переоцениваем красоту данной части женского тела. Зато рожи были у всех одного цвета — малинового, выражение лиц все такое же мрачное.

Антицеллюлитный джихад.

Тридцать минут — группа стала похожа на отряд зомби. Пошатывающиеся фигуры в полуприсяде, растрепанные волосы и горящие священной мыслью глаза.

— Простите, но я не могу в такую позу свернуться. У меня ноги растут в противоположном направлении. И вряд ли смогу в этой жизни…И так я тоже не могу сделать, это, в конце концов, просто неприлично.

Тенерша мой крик души проигнорировала. Либо я говорил слишком тихо. Что тоже вполне возможно. Хотелось пить.