\

Группы особого назначения ГРУ. Если без подробностей. Так вот, одна группа, как раз, сына Андропова спасла. Их там в группе, после этого спасения, три человека осталось. Просто, чтоб ты понимал цену жизни пацана. И среди троих — дед Катеньки. Наташка тогда же вместо тебя на встречу с Институтской пришла. А потом ее к нам притащила. Устроили мне допрос с пристрастием. Не знаю, что там за разговор у вас с Наташкой был… Она сказала, в нем, в этом разговоре, дело. Благодаря тебе девчонка поняла, какая-то жопа у меня приключилась. В общем, Катенькин дед помог. Лично с Андроповым встречался по моему вопросу. Точнее, по вопросу семьи Милославских. Аристарх так значится в памяти всех хорошим человеком, а меня оставили в покое. Потом что было… До распада Союза успел жениться. На Наташке, естественно. Устроился на работу. Не поверишь… В музей. Храм, который на кладбище в Зеленухах, изучал. Раскопки там вел. Все, как положено. А в 1992 году, бриллианты, наконец, скинул…

— Какие бриллианты? — Мне кажется, мое лицо стало выглядеть еще тупее.

— Те самые, Стасик. Те самые. — Милославский тихо засмеялся. — Две стрекозы и лилия. Я их перед тем, что в тот день произошло, совершенно случайно экспроприировал. А потом никому об этом говорить не стал. Знал ведь, что пригодятся. До нужного момента сидел тихо. Сына растил. Наташка из гастронома уволилась. Тем более, как теперь знаешь, твоего тёзку все-таки расстреляли.

— Подожди. Так я не пойму… А Никонов сейчас? Это Жорик?"

"— Ну, выходит так. — Милославский развёл руками. — Стас, я много лет пытался выяснить, как вообще это было все возможно. Не сразу, конечно. Значительно позже. Дети выросли. Бизнес нормально работал. Мы с Наташкой путешествовали много. Где только не был. В Тибете, в Китае, в Индии. В местах, где словосочетание «переселение душ» не вызывает нервный тик или смех. Но ответа так и не нашёл. Один товарищ мне, правда, сказал, что скорее всего, таков был мой настоящий путь. И путь отца. А остался я в итоге из-за Наташки. Вернее, из-за нее и сына. Вроде, связь образовалась, типа того. Эх… Как же по кайфу, наконец, говорить открыто и свободно. Я ведь Наташке так и не рассказал ни черта. Про себя настоящего.

— Охренеть… — Я взял чашку и одним глотком выпил остывший кофе.

— Ага. Поначалу сам не понимал, что делать. Каждый день ждал, что меня опять закинет обратно в будущее. Но… Как видишь, ни черта подобного. А насчет тебя… Прикинул, что встречаться надо после того, как у нас драка произошла. Иначе ты меня в дурку сдашь.

— Слушай, так, получается, что? Серега знает, кто его сын? Вернее, что его сын это Жорик? Раз он те события пережил.

— Честно? Не знаю. И не хочу забивать себе эти голову. — Мажор стал серьёзным. — Реально не хочу, Стас.