\

В нем было столько эмоций, что аж засвербило. Надо теперь, наверное, по вечерам ходить и оглядываться, как бы не долбанула камнем. Эта может. Нет, а с чего она решила, будто я, лошара такой, на радостях побегу? Главное, отшивала, отшивала, а тут, посмотри на нее, разродилась.

Как только завернули за школу, сразу обернулся лицом к Федору.

— Ну?! Чего тебе надо. Прицепился. Ходишь и ходишь за мной. Нравлюсь, что ли? Так имей ввиду, за это и в морду можно получить.

— Кто? Я хожу?! Да на кой ты мне сдался. — Федор от неожиданности немного опешил, хотя, и я видел это по его суровому лицу, изначально разговоров не предполагалось.

Смысл вопроса до конца он тоже не понял, с толерантностью еще не знакомы в этом времени, но по моей ухмылке догадался, его как-то нехорошо обозвали.

— А в чем тогда дело? — Я напирал на Федьку так, будто это вообще моя инициатива была устроить разборки.

— Ты… Ты чего возле Наташки кружишь? — Опомнился, наконец, деревенский Отелло.

— Очнись, пацан! Кто кружит? Она сама вон предложила. Все слышали? Ну?!

Парни, стоявшие за спиной Федора неуверенно пожали плечами. По идее, так и есть, но с другой стороны, там не только Наташка, ещё девки.

Вдруг с ними такая же беда произойдет. Если не Наташка, то другая может приглянуться городскому пижону.

— Да чё с ним разговаривать. — Буркнул один из товарищей Федора. Вот прям по лицу видно, что мудак редкостный. — Ноги поломать, да и всего делов. Чтоб не кружил вообще нигде.

— И то верно. — Согласился Федор, а затем сделал шаг ко мне, сжав кулаки.

Я сосредоточился, пытаясь понять, как и когда ударит. Главное — не пропустить первый удар.

— А не пошли бы вы на хрен, мужики.

Я с удивлением уставился на братца, который совершенно неслышно возник за спинами местных ревнивцев.

"

"— Ты чего, Андрюх? За него, что ли? — Тот же, который предложил перейти от слов к делу, возмущенно уставился на Переростка. Говорю же, мудак сто процентов. Не успокоится никак.

Братец молча растолкал парней, а потом подошёл ко мне и встал рядом.

— Ты чего? Ты же сам говорил, городской дебил. Надо его проучить и все такое. — Вот не человек, а дерьмо. Сразу видно. Главное, Федька молчит, а этот самый инициативный. Точно свой интерес какой-то есть среди девок.

— Андрюх. Это как понимать? — Спросил, наконец, Федор.

— Да так и понимай. Полезете к Жорику, так на меня тоже тогда силы рассчитывайте. Ясно?

Момент был трогательный и где-то очень волнительный. Я бы наверное пустил у одинокую мужскую слезу и обнял братца. Но именно в этот момент Борька, брошенный всеми, и дедом Мотей, и мной, и Андрюхой, пошел разузнать, что происходит. Какого черта его оставили одного.

Глава 4

Надо признать несомненный факт. До своей новой жизни в Зеленухах я, выходит, много не знал.