\

В итоге чуть не убился, но с горем пополам смог натянуть одежду и побежать следом за скрывшимися наверху девицами. В голове рисовались картины одна страшнее другой, но я все равно упорно не мог понять, каким образом там может фигурировать сгущённое молоко.

Пока не попал в летнюю кухню.

— Твою мать… — Это все, на что у меня хватило слов.

Зато Ольга Ивановна была гораздо красноречивее. Слова «жопорукий идиот» и «недоделанный дебил» — это самое приличное из того, что летело в мой адрес.

Но ещё более впечатляло творившееся вокруг. Весь потолок, часть стены и все, что находилось рядом с плитой, было заляпано какой-то странной коричневой субстанцией.

— Ты какого черта ее без присмотра оставил? — Накинулась на меня соседка.

При этом у нее был такой вид, будто она готова меня придушить.

— Да в смысле?! Поставил варить и пошел искупаться. Что это за коричневая хрень?! Откуда это вообще?

— Сгущенка. — Тихо пояснила Наташка.

Они с Лидочкой стояли в дверях, озадаченно глядя на все случившееся непотребство.

— Ее нельзя вот так бросать. Вода выкипела и все. Рвануло. — Бухгалтерша удручённо покачала головой.

— Хороший ты, Жорик, подарок дядьке сосватал. — Ольга Ивановна крепко матернулась.

— Слушайте, да идите Вы… к себе вон. К себе идите. Шататесь постоянно по дворам, будто своего нет. Я вообще-то спрашивал, как ее варить. Вы нормально объяснить не могли.

Меня прям разобрало. В этот раз сделать крайним хрен дам. Ведь специально к ней за советом ходил. Неужели нельзя было предупредить?

— Да все это знают! — Ольга Ивановна в сердцах швырнула тряпку, которой пыталась оттереть стену, на стол.

— Я не все! Ясно?

Развернулся и вышел с кухни, мысленно желая жителям этой дебильной деревни неделю из туалета не вылазить. Ну, серьезно. Нет у меня терпения больше. Пошли на хрен! Мамочка с ее педагогическим подходом, дядька со всей его семейкой, да и сами Зеленухи в целом. Прямо псих меня накрыл конкретно.

Не останавливаясь, направился в дом. Помнил, где Настя брала деньги, когда крайний раз отправляла Машку в магазин. Верхняя полка буфета, в маленькой вазочке.

Открыл дверцу и залез рукой. Несколько купюр лежали на месте. Вынул их, пересчитал. Двадцать рублей. Не густо. Понятия не имею, сколько стоит билет до Москвы. Но из рассчёта тех копеек, которые тратились на продукты, очень надеюсь, что этого хватит. Взял тетрадку, лежавшую на одной из полок, выдрал лист, нашел в ящике ручку и написал родственникам, что беру эти деньги в долг. Типа, доберусь до столицы, переведу.

В этот момент мне было искренне плевать на все. В том числе и на Светланочку Сергеевну.