\

Но для деревни Лютик — спокойные и довольные коровы. Тут бык работает, как положено. Его возможностей хватает не только на Зеленухи, на соседние деревни, если необходимость есть. А спокойные и довольные коровы, Жорик, это, чтоб ты понимал, спокойные и довольные жены. Дальше продолжать или логика ясна?

— Не надо продолжать, Николай Николаевич. Ясна мне логика. — Я уже сообразил, к чему ведёт председатель. Хрен он верит в мою невиновность. Даже наоборот. Как и остальные думает, будто я — псих, мог быка украсть.

— Так вот, Жорик, уголовный кодекс мы уважаем и чтим. Но на твоём месте сильнее надо озадачиться тем фактом, что деревенские тебя живым прикопают, если окажется, будто и правда с Лютиком делов именно ты натворил.

Да ещё, если, не дай боже, навредил ему. Сидоровы рады будут, конечно. Лютик серьезно им конкуренцию составил, как говорится. Но сам понимаешь, расстановка сил… Ты сейчас в Воробьевку езжай, подготовкой к игре занимайся. А попутно, между дел, вспоминай, как твои часы оказались в загоне. Поверь, это очень полезным процессом для тебя будет.

Я молча развернулся и вышел сначала из кабинета Николаича, потом из здания сельсовета.

Судя по шагам за спиной, Наташка топала следом. Тоже молча. Чёртовы Зеленухи. Председатель сейчас прямым текстом сказал, в мою причастность поверили все и сразу. Надо думать быстрее, как Федора спровоцировать, пока мне темечко камешком не пробили. Случайно. Как у них тут, в Зеленухах, и бывает.

Глава 20

Нужно ли говорить, что настроение, с которым я выехал из Зеленух, было гаже некуда. Совершенно отвратительное. Слова председателя засели крепко в голове. Николаич вообще не прозрачно намекнул, что деревенским плевать на все, кроме своего ненаглядного Лютика.

Коровы, блин, у них. А у меня новая жизнь никак не наладится.

Наташка притихла на соседнем сиденье и никак случившуюся утром пропажу быка не комментировала. Хотя, могла бы. Интересно, а ей в голову не приходит мысль про ненаглядного Федьку? Слышала ведь, как и я, разговор деревенских. Теперь сидит, молчит. Правда, хватило ее молчания ненадолго. Спустя минут десять, девчонка попробовала спровоцировать разговор.

Я, помятуя о своем намерении вести себя хуже обычного, потому как в Воробьевке она будет мешаться под ногами, либо отвечал через губу, либо вообще игнорировал.

Однако, Наташка вдруг проявила удивительную настойчивость и терпение. Даже странно. Будто решила, во что бы то ни стало помириться. Вообще не понимаю бабскую логику. Отвечаю. Вчера топала ногами и требовала оставить ее в покое. Грозилась, что никогда со мной не заговорит, а тут прямо, как африканский носорог, прет вперед по бездорожью. Очередная блажь какая-то явно зашла.

— Жорик… — Начала она по третьему кругу свою попытку завести беседу.