\

А обиженный мент, да ещё единственный на все село, это однозначные и несомненные проблемы.

— Как куда? На погост. Иди, посмотри, конкретно оцени объем работ. Что надо делать? Сколько людей потребуется? Я рассчитывал на этого… — Ефим Петрович кивнул в Андрюхину сторону. — Ну, и Матвей Егорыч, соответственно. Пусть лучше колхозу пользу приносят своим прямым участием в реставрации исторического памятника, чем очередную ерунду придумают от нечего делать… Вы же, как эти...Тараканы. Только отвернулся, уже разбежались по хате и где-то гадите...

— А Вы давно участковым тут? — Перебил я резко Ефима Петровича.

Внезапно появилась мысль, он же действительно мент. Чего туплю? Если у Виктора в прошлом имелось возможное уголовное дело, уж кому, как не Ефиму Петровичу, знать об этом.

— Давно. Двадцать лет в этом году… — В голосе участкового звучала гордость. Правда, он сразу же напрягся, ожидая очередной подвох. — А что?

— Да так. Любопытно просто. Вы за Зеленухи переживаете сильно. Прям сердце рвете. Вот и спросил.

— Ну, а как не рвать? Родина моя. Всю жизнь здесь. С рождения. — Ефим Петрович обвел взглядом пруд, деревья на противоположной стороне, соседские дома.

— Посмотри, как у нас необыкновенно красиво. Удивительно. Это же…ничто не сравниться. Понимаешь?

— Ага. Понимаю. Особенно про необыкновенно и удивительно. С первого дня, как начал удивляться, до сих пор не могу остановиться. Вы скажите ещё… А прежнего председателя тоже застали? Когда она на пенсию ушла? Давно?

— Да лет пятнадцать назад. До последнего оставалась на посту. Женщина, конечно, особая… Железная воля. Она чего только не повидала. Кремень!

— Ну, это я заметил…

— Вот как… С Ниной Григорьевной успел познакомиться? Шустро ты.

— Да так совпало. Председатель просил гостинцы передать. А мы же в Воробьевку ездили, по вопросам подготовки матча. Ну вот и выпал случай.

Еле сдержался, чтоб не добавить ""несчастный случай"". Про себя подумал, таких случаев уже было бы достаточно. Хватит. Реально. Скоро нервный тик заработаю на почве знакомств с местным населением. То Лиходеев, то мать с отцом, то теперь вон матушка Николаича. Тоже каким-то боком оказалась замешана. Тут у них, как в романе классика. Все смешалось в доме Облонских…

Только в том же романе героиня хреново закончила.

Хотя, думаю, даже если я захочу повторить ее подвиг и лечь на рельсы, в Зеленухах это закончится очередной хренью. Или поезд не придет, или явится какой-нибудь железнодорожник и выгонит меня взашей. А потом ещё дядька добавит, чтоб не позорил перед деревенскими."

"— Нина Григорьевна, да…Это особенная женщина. Таких, как она на плакатах в виде Родины-матери рисуют. Как Николай на фронте оказался, она дом заперла и в областной центр отправилась, в город. На производство.