\

Она заняла основную часть хлева и стояла ровно там, где предположительно мне надо собрать ее ""добро"".

— Вот блин…

Я несколько минут тупо пялился на скотину, соображая, как лучше все реализовать. Лопата нашлась у стены. Наташка сразу сказала, где ее искать. Короче, все было хорошо, кроме места нахождения самой коровы.

— Иди в угол. Кыш!

Я махнул рукой в сторону Милки. Рогатая скотина повернула голову и с удивлением посмотрела на меня.

— Мляха муха… Будь человеком, дай твоих каках наберу. Тебе же лучше. Будешь тут, как королева. В чистоте и порядке.

Милка, не мигая, продолжала смотреть на меня.

Либо она не хотела быть королевой, либо соображала, что за дебила принесло на ночь глядя.

Короче, я понял, надо брать, что есть, и с этим работать. Просто сгребу отходы жизнедеятельности, которые имеется вокруг коровы. Взял лопату, повернулся, собираясь прихватить и ведро. Рука нащупала только воздух. Сука… Нет ведра…

Походу, оставил его на улице. Как же все сложно. Я вышел из хлева, вспоминая, в каком конкретном месте мог бросить тару для ""мин"". В этот момент во дворе председателя раздались посторонние звуки. Кто-то шарился в сенях дома.

На крыльцо ещё не выходил, но ковырялся у двери.

Я рванул в сторону сада. Во-первых, ведро, наверное, бросил у калитки. Во-вторых, там — кусты и деревья. Ломиться к скотине — хрен его знает. Может, Николаич заскучал по своей Милке. Село-то зведанутое и люди не очень адекватные.

В саду почему-то оказалось ещё темнее, хоть глаз коли. Я медленно пятился задом в дальний угол. Входная дверь председательского дома всё-таки скрипнула и на порожках появился огонек ""керосинки"".

— Кто здесь? — Так как в селе было тихо, (пока ещё тихо), голос Николаича я слышал хорошо.

— Я это, пап. С Мухтаром сижу. — Наташка отозвалась сразу. Наверное, чтоб отец не пошел во двор.

— Зачем? — Судя по интонации голоса, Николаич реально не врубился, на кой черт девчонке сейчас собака. Я бы тоже охренел на его месте.

— Да просто. С клуба только пришла. Не стала до конца оставаться. Посижу немного во дворе. Ты иди, отдыхай.

— А-а-а-а-а-а… По своему Милославскому опять страдаешь? Я тебе сразу сказал, забудь. Не пара он тебе. Не пара. А ты все про любовь.

Наташка громко закашлялась. Она, конечно, наверняка не знала, слышу ли я слова председателя, но решила создать на всякий случай шумовой эффект.

А я, естественно, слышал. Вот, значит, как выходит. Даже Николаич в курсе Наташкиной симпатии. У нее все серьезно. Так получается.

— Вон. Видишь. Приболела поди? Ты давай, не затягивай. Тоже дуй спать. Хватит по Жорику убиваться.

— Хорошо, пап. Я чтоб вас не будить, на сеновале лягу.

Председатель что-то пробурчал себе под нос и исчез с крыльца.

Я собрался выйти из своей засады, но машинально сделал несколько шагов назад.