\

Это какой-то цирк каждый день. А мне цирка за всю нашу жизнь хватило. С головой. И если ты не дружишь со своей, то я, в отличие от тебя, со своей предпочитаю проводить время в согласии.

— Зинаида… — Начал было Матвей Егорыч строгим тоном.

— Закрой рот с той стороны! — Зинаида Стефановна вдруг подскочила к бельевой верёвке, на которой висела какая-то тряпка, сорвала ее, а потом бочком стала приближаться к мужу. — И не кидай так брови на лоб. Хмурится он тут. Характер прказывает. Всю жизнь мне нервы трепешь…

Дед Мотя почувствовал подвох сразу. Как только в руках супруги оказалось какое-никакое, а всё-таки оружие.

Поэтому баба Зина наступала на него, а Матвей Егорыч, так же бочком, отступал в сторону ворот.

— Чего ты, Зиночка?

— Иди ко мне, Мотечка.

— Мне и тут хорошо, Зиночка.

— Да где тут-то, Мотечка. Ну, скотина такая! — Зинаида Стефановна не выдержала и сорвалась с места.

Дед Мотя ждать прилета тряпки, которой она размахивала, тоже не стал. Выскочил со двора, сразу за ворота.

— Ну, все. Нашел причину. Теперь до утра не жди. — Баба Зина в сердцах плюнула и пошла к хозяйственным постройкам.

Не знаю, зачем.

И узнавать не было ни малейшего желания. Мы с Наташкой очень шустро попятились назад, выбрались из сада, а потом через огород спустились к пруду.

— Все. Тут рассчитывать не на что. — Сообщил я девчонке.

Будто она сама не понимала, что хрен нам, а не дерьмо. Со двора Матвея Егорыча раздавался грохот вёдер и ещё какой-то шум. Баба Зина, несмотря на позднее время, решила успокоить нервы домашними делами. Радовало только то, что Матвей Егорыч всё-таки сбежал и теперь, надеюсь, присоеденился к Семёну.

— Ну, что? — Девчонка посмотрела на меня вопросительно.

— Давай заберём ведро, которое возле твоего двора оставили и идём ко мне. Думаю, отец уже заснул.

Глава 12: О коровах и разыскных мероприятиях.

Ведро было. Находилось ровно там, где я его оставил. У калитки, которая вела с дядькиного огорода к хозяйственным постройкам. Ведро было, а вот содержимого в нем не было. Волшебство, ешкин кот! Вообще ни грамма. Чистое такое, красивое ведро. Даже заботливо вымыто.

Я посмотрел на Наташку. Она — на меня. Пауза затянулась. Наверное, в моих глазах было какой-то намек на обвинение, потому что девчонка испуганно и очень быстро ответила.

— Жорик, я не при чем. Я не брала.

Блин... Ну, не совсем же дебил. И без ее слов ясно. Наташка все время была со мной. Конечно, она ни при чем. Да и зачем ей это? А кто при чем? Не могло ведь дерьмо в воздухе испариться. Все понимаю, однако, даже абсурд жизни в Зеленухах должен иметь границы.

— Наверное, кто-то его забрал, — Высказала предположение Наташка.

Мысль была логичной, с одной стороны. Звучала она всяко лучше предположения, что содержимое ведра могло само вылезти и уйти.