\

И теперь Милка где-то шаталась по селу.

— Надо искать. — Девчонка чуть не плакала. — Меня отец прибьет за корову.

— Ну, вот и хорошо. — Я взял лопату, пустое ведро. — Не в том смысле, хорошо, что прибьет. Это я про разделение обязанностей. Ты ищи Милку. Я пока буду набирать “мины” для футбольного поля.

— Так а где искать-то, Жорик? — Наташка растерянно крутила головой по сторонам, будто корова могла сидеть под ближайшими кустами.

— Наташ, я не знаю. Думай, как корова. Будь коровой. Что угодно. Найди только, бога ради. Время идет. Ты представь, сейчас там дед Мотя и Семен свою половину поля подготовят, а мы свою — нет.

И что тогда? Получится, нашим игрокам придется по ямкам прыгать, а у соперника реально будут идеальные условия..

Девчонка вздохнула. Даже всхлипнула. Мне кажется, она в этот момент проклинала все на свете, и Милку, и предстоящий матч, и мою гениальную идею насчет испорченного поля.

Наташка убежала в сторону огорода, а я в очередной раз полез выгребать навоз. Если ночь закончится хорошо, это будет фантастический результат. Я начну верить в чудо.

— Не понял… А где Милка?

Вот даже не удивился. Действительно, когда все идет через задницу, обязательно свалятся еще проблемы. Медленно опустил лопату и повернулся к председателю. Николай Николаич стоял за моей спиной, таращась на свой родной хлев, в котором теоретически должна была находиться его родная корова. Но по роковому стечению обстоятельств, ее там не было. И главное, я не имел ни малейшего понятия, как все происходящее объяснить.

— Понимаете, я пришел к Вашей дочери…

— Жорик, корова где? — повторил председатель.

— Ушла.

Я понял, пора говорить правду. Иначе, меня точно запишут в психи. Ночь, а Жорик Милославский ворует дерьмо в чужом хлеву.

— Куда ушла? — переспросил Николаич. У него было такое выражение лица, будто он искренне надеется, что это все — сон.

— Не знаю. — Я был предельно честен. Ясен пень, откуда мне знать, куда делась их корова. Меня тут вообще не было в этот момент.

Короче, пришлось каяться. Рассказал председателю все. Ну, не совсем все, конечно, а только в отношении матча. Конкретно, своем плане. Он слушал молча, не перебивал.

Я даже не мог понять, о чем Николаич думает. Чем дольше председатель молчал, тем тревожнее мне становилось.

— Вот ты знаешь… — Когда я закончил, он покачал головой и тяжело, очень тяжело вздохнул, — Ругать тебя вроде не за что. Ты хотел помочь и вообще, можно сказать, проявлял беспокойство конкретно обо мне. Надо, наверное, сказать, спасибо. Но… просто объясни, откуда в твоей голове берутся такие идеи? Пытаюсь понять и не могу. Завязывай свои работы. Идем корову искать.