\

К тому же, вернувшись, обнаружил, на сеновале дрых Андрюха и его храп был особо выразительным. Я принюхался к воздуху. Очевидно, братец провел ночь гораздо интереснее меня.

Теперь, мы стояли возле футбольного поля: я, Николай Николаич и довольный дед Мотя. Вернее, довольным он был пять минут назад, когда появился на горизонте. Но после увиденного, настроение Матвея Егорыча сильно изменилось. Он офигел так же, как и мы с председателем.

— Это что за хренотень? — Повторил свой вопрос председатель.

— Дык футбольное поле… — Ответил дед за нас обоих.

В конце улицы раздался характерный звук приближающегося автобуса.

— Все. Мандец. Воробьевские. — Сказал Николай Николаич. — Ни черта не успеем

Глава 13: О долгожданных событиях и о том, как сильно они отличаются от действительности.

— И что делать? — Спросил дед Мотя, почему-то у меня.

Вот нравится мне такой подход. Главное, как косячить и всякую ерунду творить, так это сами. Никаких сомнений не возникает. А теперь, ты посмотри, потянулись они к Жорику. Ходят тут, по очереди, вопросы свои дебильные задают. Я вообще, если что, дурак. Такое ведь мнение обо мне у деревенских.

С чего бы это вдруг резко поумнел в их глазах.

Просто Матвей Егорыч был уже не первым. Даже не вторым. Сначала, нарисовался Семен и мы выяснили таки, что случилось с полем. Благо, председателя рядом не было. Он помчался к автобусу, откуда выгружались наши соперники и зрители, прибывшие из Воробьевки."

"Среди них я мельком увидел счастливое лицо отца. Настоящего отца, естественно. Он был рад этой поездке, будто его не в соседнее село вывезли, а на экскурсию в небольшую европейскую страну. Скорее всего из-за матери. Аллочка тоже маячила среди прибывших.

Серёга помахал мне рукой, а потом стал по-тихоньку подбираться к своей будущей жене, которая, правда, об этом ещё не знает. Я нервно оглянулся, проверяя, не заметил ли кто-то его простого жеста. Потому что жест простой, а вопросы возникнут сложные. Особенно, у Лиходеева. К счастью, внимание всех прибывших занимала новая достопримечательность Зеленух — футбольное, мать его, поле. Не знаю, насколько слово “счастье” применимо к данной ситуации.

Как бы то ни было, Николай Николаич оставил нас с дедом Мотей и пошел навстречу гостям.

И это оказалось очень в тему, когда нарисовался Сенька. Я же председателю ночью только про одну часть плана рассказал. Где фигурировали коровы, их дерьмо и мы с Наташкой. Про Матвея Егорыча, Семена и простую, казалось бы, задачу, скромно умолчал. Будто чувствовал. А то бы сейчас выслушивал, какой Жорик Милославский дурак.

Так вот… Семен… Он вынырнул из ближайших кустов, а затем прямой наводкой пошуровал ко мне.

— Там нет клада. — Обиженно заявил младшенький.

Я сначала вообще не понял, о чем он. Какой, к черту, клад.