\

— Аа-а-а-а… Нельзя хлебушком было?

Тетка окинула меня ледяным взглядом с ног до головы, а потом, загнав остальных несушек в сарай, захлопнула дверь. Осталось только штук пять, которые всем своим видом показывали, несомненно светит им их куринный рай.

— Ну, все. Мандец курам. Ты им этого хлеба две буханки накрошил. — Тетка покачала головой недоумевая видимо от моей тупости.

— Да мне откуда знать? Анастасия велела покормить. Сказала, на кухне еда. Там была только каша в большой кастрюле и хлеб на столе. Кашу мне оставили. Вполне логично решил, что хлеб именно для живности.

— О как… А ну идём, кашу покажешь.

Соседка резво направилась во двор. Я, естественно, следом, потому что тон, которым она сказала про мой завтрак, сильно мне не понравился.

— Это, — Приподняв крышку она указала мне рукой на кастрюлю, — Не каша. Это — мешанка. Для кур, которых ты, фашист, угробил.

Твою мать… В животе заурчало, а к горлу подкатило.

— Нет! — Я замахал рукой, всячески давая тете понять, чтоб она заткнулась. — Не хочу знать, из чего ее готовят!.

— Ты ее жрал, что ли, придурошный?

Я молча выскочил из кухни, опасаясь, что земляной пол не спасет меня от уборки, потому что вся эта каша сейчас будет на нем. Но едва оказался на улице, приступ тошноты тут же отступил. Машинка, стирающая белье, напоминала сейчас мини вариант горы Фудзияма в момент ее извержения.

Уходя поливать огород, я не закрыл крышку, но и она, думаю, мало что бы изменила. Из стиралки, будто гейзер, била пена, извергаясь на землю вулканической белой лавой.

— Етическая сила! — Соседка выскочив за мной на крыльцо, смотрела на все это непотребство широко открыв рот. — Это что?

— Стирка! — Вполне логично ответил ей я.

— Ты туда всю упаковку порошка высыпал, что ли?

— Да он не пенился!

— Ох и дурак! Лучше б у тебя мозг не пенился! Вырубый розетку в кухне, коротнет сейчас. Вода хлещет.

Я молнией метнулся внутрь, кинулся к окну и выдернул провод от удлинителя из той розетки, где он был воткнут.

— Вот дебил… Вот дебил… Что вы там, в городе, делаете… Не пойму…

Соседка принялась вытаскивать белье, но едва сунула руку, подняла на меня удивленный взгляд.

— А что, в городе про горячую воду не знают?

— Почему не знают? Знают. — Я искренне обиделся, потому что если кто кому и должен говорить об отсутствии знаний техники и хозяйственных благ, то уж точно я ей, а не она мне. — Просто не греет.

— Кто? — Не поняла соседка.

— Машинка. Машинка не греет воду. — Я раздражённо указал на предмет разговора.

Несколько минут висела пауза. Женщина рассматривала меня, как очень редкий, удивительный экспонат, а потом выдала.

— Вот мы все гадали. Чего это Светка тебя к Витьке прислала. Они же разосрались много лет назад вдрызг. А теперь понимаю. Это месть.