\

Она, наверное, даже не зная всей подноготной вчерашней игры, почувствовала интуитивно приближающуюся беду.

— В общем... Я тут решил, что нам надо вызвать ещё соседние районы на товарищеский матч. Но это потом. А сначала мы поедем в Москву. На Олимпиаду.

— Куда?! Зачем?! Играть, что ли? — Матвей Егорыч натурально ухватился за сердце.

Ему, наверное, сразу представились, как мы прем в столицу. С не умеющими играть футболистами, группой поддержки в панталонах и Лютиком. Причем, футболистов можно просто сразу не брать. Панталоны и Лютик гораздо продуктивнее. Без всяких футболистов.

— Чокнулся? — Николаич покрутил пальцем у виска. — Кто же нас, за неделю до начала, возьмёт? Это надо было раньше суетиться. Нет. Хочу вывезти всех наших спортсменов и, естественно, тренерский состав, в лице Жорика, Андрея и тебя, Матвей, на саму олимпиаду. Чтоб посмотрели, прониклись духом так сказать.

— Лучше бы точно пожар… — Задумчиво повторила за мужем Зинаида Стефановна.— Боюсь, этот ""тренерский состав"" не переживут ни Москва, ни олимпиада.

Глава 17: О новых обстоятельствах и старых секретах.

— Эх… — Протянул Матвей Егорыч, задумчиво глядя вдаль.

— Хоть Москву новую увижу. И помереть потом не жалко. Я ж ее последний раз видал в июне 1945. Как сейчас помню… В сводном полку был. Нас шесть рот пехоты собрали от фронта. Да… Мне доверили нести штандарт. А ты представь, он в собранном виде килограмм на десять тянет, если не больше. Строевым шагом на вытянутых руках далеко не унесешь. Так нам изготовили специальные портупеи. Они перекидывались через левое плечо и имелся там кожаный стакан. Вот в него вставляли древко. Да… Было дело.. .Тогда Москва, поди, совсем иначе выглядела. Сейчас-то, наверное, сильно изменилась. Красавицей стала настоящей. Жорик, говорят, там метро по всему городу, да? Прям в одном конце сел и на другом вышел. Так говорят. Да я и в старом-то метро, честно сказать, не был. Не довелось. Нас на парад собрали, а потом пришлось ещё кое-где врага погонять. Остатки его, так сказать. Глянуть бы на все это…На столицу нашей Родины.

Мы с Переростком покосились на деда, который мысленно уже сидел на трибуне и смотрел в своих фантазиях Олимпиаду. У Матвея Егорыча даже взгляд затуманился, стал каким-то одухотворённым.

Ему идея Николая Николаича явно пришлась по вкусу.

А вот Зинаиде Стефановне — точно нет. После ухода председателя она ещё полчаса рассуждала о том, что ни в коем случае, ни под каким предлогом нам ехать в Москву нельзя. И чтоб этого не случилось, нужны радикальные меры. Например, привести Николаича в чувство. А то он как со ""вчерась"" из этого чувства вышел, так и не вернулся до сих пор."

"Не знаю, что представлялось в фантазиях бабе Зине.