\

Не прошло двух часов, как председатель уже плевался ядом, слюной и желчью, бегая перед нами туда-сюда.

Причем, команда футболистов на тот момент уже разошлась по домам, здраво рассудив, ждать больше нечего. По крайней мере, сегодня. Тем более, деревня есть деревня. Дел у всех навалом, чтоб просто так рассиживаться. Хоть футболист, хоть каратист, хоть английская королева. Дерьмо из сарая само себя не выкинет. Куры сами себе пожрать не принесут. Да и поросята о банных днях не догадываются. У них тоже убирать надо.

Остались только самые стойкие. Я, Андрюха, маман, дед Мотя.

Наташка задержалась с нами из-за отца. Она по-тихоньку, мелкими шажочками, не привлекая внимания, приблизилась ко мне, а затем присела рядом на чемодан братца. Я покосился на нее, потом молча протянул руку и подвинул чемодан вместе с девчонкой еще ближе. Так и сидели, почти прижимаясь друг к другу.

Ну, и естественно, неподалеку продолжала кружить Зинаида Стефановна.

— Как ворон, ей-богу… — Прокомментировал Матвей Егорыч. — Эй! Крови моей, поди, ждешь? А вот хрен дождешься!

Крикнул он бабе Зине. Хотя, в общем и целом, все равно продолжал делать вид, будто супруги тут нет.

Видимо, сильно его зацепило то, что родная, законная жена отказывалась верить в его добропорядочность и самостоятельность.

Соответственно, все мы теперь наблюдали приступ бешенства председателя.

Оказалось, Лиходеев после футбольного матча один черт затаил обиду. Отомстил он Николаичу, конечно, знатно. Уж не знаю, как, но Дмитрий Алексеевич ухитрился провернуть хитрый план, и в Москву делегация уехала, но не из Зеленух, а из Воробьевки.

Для председателя это был настоящий удар. Потеря потерь. Тем более, когда он примчался в райцентр, Лиходеев уже спокойно струячил в сторону Москвы со своей командой футболистов.

— Аферист! Сволочь! Скотины кусок! — Николаича просто разрывало от злости на части.

— Это что ж… — Матвей Егорыч почесал указательным пальцем одну бровь, — Не видать нам Москвы и Олимпиады, как кобелю своей задницы?

— Ага… Бог не Тимошка… — Многозначительно прокомментировала Зинаида Стефановна.

Она, в отличие от мужа, была ужасно счастлива, что все сложилось именно так. Раз никто не едет, то и дед Мотя остается дома.

Раз дед Мотя остается дома, то и ей нет нужды переться в эту ""чертову Москву"".

Пожалуй, маман тоже выглядела бы довольной, если бы не ее состояние. Поэтому с одной стороны Светланочка Сергеевна была рада, а с другой — по-прежнему хотела сдохнуть. И эта борьба двух радикально противоположных состояний весьма заметно отражалась на ее лице.

— Ну, уж нет! — Председатель резко остановился и повернулся к нам. — Хрен ему! Вот такую дулю с маслом!

Николаич сложил свои пальцы в упомянутую фигуру и показал ее нам же.