\

— Совсем обнаглел?! — Голос из насмешливого превратился в откровенно злой. — Ты смотри…Пихается он…А ну, вставай!

— Прекратите! Парню плохо. Ведёте себя, как… как солдафон! — Второй голос, в отличие от первого, грубого и басистого, был женским. Очень приятным.

Я приоткрыл один глаз. Прямо передо мной маячила аппетитная, соблазнительная грудь, размера этак третьего. Не меньше. Оценить ее можно было, благодаря расползающимся в разные стороны краям белого халата.

Естественно, я открыл и второй глаз. Картина интересная. Даже заманчивая. На такое надо смотреть в оба глаза.

— Как себя чувствуешь? — Спросила медсестричка и улыбнулась.

Она наклонилась вперед, внимательно рассматривая мое лицо. Подняла одно веко, второе. Естественно, веки тоже были мои. Я бы охренел, если бы она со своими такое провернула. По-всякому меня бабы ""снимали"", но такого не случалось, чтоб они в процессе ""съема"" глазным яблоком завлекали.

А с хрена ли, кстати, здесь медсестра? И где именно, здесь?

Я попытался осмотреться, чтоб оценить обстановку. Лучше бы не делал этого, если честно.

Неподалеку от меня стоял злой мужик с красным, одутловатым лицом.

Но лицо ладно, бог с ним. Может, бухал, как и я. А я последние двадцать четыре часа реально бухал.

Больше всего меня удивила его военная форма. Вообще, в принципе, что она есть. Потому как, на хрена здесь мог оказаться военный, не имею ни одного предположения. Или я с какого перепугу оказался там, где военные. Даже в армии не служил, если что. Бог миловал. Сначала был институт, а потом — папа с мамой помогли. И тут вдруг этот странный товарищ. При самых удивительных раскладах, наши пути никак пересечься не могли. Это не считая того, что я вижу его впервые.

Если можно было надеяться, что девочку мы вызвали, а наряд медсестры — ролевые игры, то мужика в форме я даже в состоянии полнейшего невменоза ""заказать"" не мог. А они были. И мужик, и форма. Причем, очевидно, какая-то странная форма. Совершенно не похожая на привычную, современную. Друзья имеются среди военных, знаю, как оно смотрится. Да и вообще… Я, в конце концов, мент. Худо-бедно в таких вещах разбираюсь.

Вроде, понятно, что передо мной капитан. Но он будто сошел с советского плаката. Не хватало только лозунга над его головой.

Что-то, типа:""Народ и армия — едины!"" Я даже представить не могу, где вообще сейчас можно отыскать такую форму. Наверное, у каких-то старых вояк осталась, в качестве памяти о героическом прошлом. Не знаю. Но я бы не сказал, что этот капитан сильно в возрасте. Ближе к сорока на вид.

Само помещение напоминало обычный медицинский кабинет. Только зачем-то в углу стояла ширма. Белая, из трех складывающихся частей.

— Где я? — Задал вопрос медсестре, потому что капитан у меня доверия не вызывал вообще.