\

Вот Вася, среди прочих своих безусловных талантов, исключительно владел плакатным пером. В современный век принтеров и плоттеров, сложно представить, насколько востребованным в 80-м году было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью. Я не просто это представил, увидел своими глазами.

— Предыбайлов! — Обрадовался замполит, заметив, как Вася усердно трясет вместе со мной очередной матрас. — «Боевой листок» готов?

— Ой, товарищ майор, — ответил Вася, который, судя по всему, имея натуру творческую, склонную к экспериментам, удолбался писать лозунги с армейско-партийным смыслом.

— Не успел. Забыл. Сейчас сделаю.

— Ты чего, солдат, охренел от беззаботности? — Лицо замполита в одну секунду налилось краской. — Я тебе, мляха, ёканый бабай… У нас присяга на носу. Торжественные мероприятия. А ты забыл?! Ты чего, мля, дирижабль гнусный, совсем потерялся!

— Товарищ, майор… — Вася тяжело вздохнул , — это, в конце концов, неинтеллигентно, так обзывать живого человека.

Замполит тем временем краснел все сильнее и дышал все чаще

— Ты, сука, совсем нюх потерял? Я тебе, млять, покажу неинтеллигентно! Я тебя, на хер, сгною своей интеллигентностью! В Ленинскую комнату по завершению дня ПХД, бегом! И чтоб утром у меня висел лучший ""боевой листок""!

Это не было бы смешно, если бы не тот факт, что майор Золотнюк тщательно старался придерживаться в своем поведении роли ""отца родного"".

То есть пытался говорить спокойно, со значением. Делал все, чтоб вызвать у солдат доверие, влезть под кожу. У замполита прямо мания какая-то имелась, чтоб ему обязательно все и на всех стучали. А тут такой всплеск. Это выглядело, как преображение Халка. Вот только что был майор Золотнюк, который вкрадчивым голосом интересуется, все ли хорошо у нас со службой, а вот уже стоит огромное, рычащее зеленое существо."

"Я издал какой-то звук, наверное, из-за того, что пытался сдержать смех. Внимание замполита тут же переключилось на меня.

— Соколов! Песня готова? Песня где, спрашиваю?

— Пишется, товарищ майор! Репетируется. Все будет вовремя. — Я, уже по привычке, вытянулся в струну и придал лицу дебиловатое выражение.

— Смотри мне… — Замполит бросил последний взгляд на Васю Предыбайлова и, заложив руки за спину, отчего немаленький живот майора стал похож на огромный могильный курган, удалился.

–Достали…— С тоской высказался наш художник и тряхнул матрас так, что второй конец вылетел из моих рук. А трясли мы его, само собой, вместе. — На хрен я признался, что учился в ""художке""? Сил нет уже никаких. Мне кажется, состарюсь в этой части, рисуя плакаты и ""боевой листок"". На свободу вырваться не получится. А что за песня-то? О чем он говорил?

— Да так… — Я неопределенно пожал плечами.