\

Однако, придерживать язык за зубами уже научился, а потому решил, нет, буду вести себя, как подобает.

— Да, товарищ прапорщик, только с поезда. Прибыли сюда для прохождения дальнейшей службы. К вам направили, чтобы получить постельное белье. Если говорить более конкретно, направил сержант Стегачев.

Это я тоже понял. Надо изъясняться с ними, с этими военными, предметно. Называя имена, подробности и факты. А то смысл слов доходит не до всех и не сразу

Прапорщик опять затянулся, посмотрел на меня, и кивнул в сторону бесконесных стопок белья.

— Вон, там лежит постельное. Бери по одной единице.

Скорей. Не мешай мне.

Я оглянулся, пытаясь сообразить, от чего настолько важного отвлекаю человека. Ответ был предсказуем, ни от чего. Но мало ли. Может, я просто не замечаю невидимых дел государственной важности. Прапорщик вопросительно поднял кустистую бровь. Намек был понят мной правильно. Я быстро ухватил белье и вышел.

Вообще, нравится мне такой подход. Торопит, будто к нему домой пришел и прошу его личные вещи. Я, как бы, сам не прочь оказаться в более приятном месте, а не в армии.

Притащил белье к месту своей новой дислокации и начал заправлять постель.

Только закончил с этим увлекательным процессом, раздался громкий приказ.

— Третья батарея строится!

Что за батарея, не понятно. И почему, батарея. Были же роты и взводы. Ну, отделения еще. Теперь, елки-палки, какая-то батарея. Чисто теоретически, судя по количеству людей, получается, это, как рота, наверное. Потому что взвод сержант Стегачев взводом и называл. Только непонятно, относится ли этот приказ конкретно ко мне.

— Батарея, строимся! — Продублировал сержант Стегачев.

Я выскочил в широкий коридор, рассудив, что, наверное, раз все бегут, то и мне надо бежать.

Хотя, до конца, все равно пока нихрена не понятно. Оглянулся, разыскивая взглядом Исаева. Так и придётся теперь колготиться вокруг него. По крайней мере, первое время.

Перед строем стоял молодой офицер, лет, может, двадцати пяти. Вот у этого рожа была противная. Прям на морде написано, что скорее всего, идейный. Взгляд горит энтузиазмом, в каждом глазу — текст устава бежит строкой. Щеки пылают румянцем. В общем, деятельный товарищ.

— Это, кто такой?— Спросил я стоявшего рядом парня.

— Это — Контрабас.

Лейтенант Стариков. Командир взвода. — Тихо ответил мой новый сослуживец. — Редкостный придурок. Армия — единственное, что есть в его жизни. Ни детей, ни жены, никого. Говорят, даже бабы нет. А еще, он — отличник по жизни. Сам понимаешь. С таким — покоя не видать.

Ну, вот. Это уже знакомо. Пнивычно. А я уж подумал, будто реально на всю роту, тьфу, блин, батарею, ни одного чудика. Даже волноваться начал, вдруг мое мнение об армейской службе может измениться. Нет, все нормально. Вот он и чудик. Картинка сложилась.