\

Тем более, что там мне было то? Хер да ни хера годов. И опыта не особо.

— Нууу…— говорю я ему, — Снимайте штаны и встаньте пожалуйста в коленно — локтевую позу.

Зампотыл, ясен хер, удивился. Ему тоже, наверное, прежде, подобных предложений не поступало.

— Это как?"

"— Это — раком! — Я уже понял, что моя встреча с геморроем полковника неизбежна. Думаю, чего там миндальничать. Один хрен самая настоящая жопа. Во всех смыслах. Потому что понятия не имею, как с этой ""радостью"" поступить.

Зампотыл засомневался. Сразу было видно, что у него появились какие-то нехороший предчуствия.

У меня-то они с первой его фразы уже сразу были. Но делать нечего. Припекло его нормально. Поэтому он, с матерными рассуждениями, снял штаны.

А у меня, Соколов, из лекарств только зеленка и перекись водорода. Я ж сначала перекисью полил корму зампотыла. Прямо из пузырька. А потом зеленки плеснул от души. Думаю, оно же на восполение похоже, а зеленка в данном случае хороший антисептик.

Глаза у зампотыла сразу сделались очень большими и совершенно круглыми. Потом его прорвало воплем. Вопль был переливчатый и неожиданно визгливый. Потом стали слышны слова.

Потому что поначалу слов было не разобрать.

— Дуй, Сергеев! Дуй, сволочь! Дуй скотина! В дисбате сгниешь за покушение на старшего по званию.

И вот тогда-то, Соколов, сложилась редчайшая, по-своему содержанию, ситуация. Стоит лейтенант и в зад полковнику с усердием, можно сказать с восторгом дует. Кстати, не помогло. Орущего, как больной бегемот, зампотыла загрузили в санитарную машину и отправили в госпиталь. И то я тогда не смотрел ему вслед с таким выражением лица, как у тебя сейчас.

Я покивал, посмеялся, но то, что начмед занялся мной лично, все равно напрягало.

У меня, в итоге, оказалась та самая ангина. Уж не знаю, где я ее ухитрился хапнуть. Волевым решением начмеда, который взял мое лечение под свой контроль, я получил уколы, полоскание и какие-то таблетки.

— Цени, — заявил товарищ майор при нашей очередной встрече, — Обычно все заканчивается на зелёнке и спиртовых растирках, если повезёт. А тут, целый комплекс мероприятий.

Я заверил его, будто очень ценю. Особенно то, что уколы он херачит мне лично. Причем каждый раз так, будто хочет всадить шприц непосредственно в тазобедренную кость.

Но хотелось бы узнать, когда меня отправят обратно в расположение.

— Слушай, тебе плохо, Соколов? Лежишь, как в санатории.

Прошла уже почти неделя. Температура спала, горло давным-давно чувствовало себя прекрасно. Но отпускать он меня не торопился. От всех нагрузок, которые могли быть в условиях санчасти, освободил.

— Хорошо лежу. Просто не понятно, чем болею. Все ведь уже отлично. Вот так поинтересуется кто-то, а что Вы скажите, товарищ майор?

— Да чем угодно. От гонореи до заикания.