\

Находился он в самом конце, после всех шатров. Взвод обеспечения мастерил умывальники и полевую кухню. Короче, движ шел активный со всех сторон.

В общем, реально полевые условия.

Ели из котелков. Выстраивались в очередь за едой — батареями, чтобы не толпиться скопом. В крышку котелка давали ""второе"". Обычно это была перловка, гречка. Везло тем, кому попалался кусочек тушенки. Называли это ""бонусом"". В основную часть наливали суп. Ложкой его никто не ел, просто выпивали и все. Давали три-четыре куска хлеба, кружку чая. Ели все на ходу. Суп выпил, пару ложек каши вкинул, хлеб с чаем проглотил.

Тем более, чай успевал остыть, пока ешь первое и второе. Держать в руках его неудобно, поэтому ставили в снег. Тут или из котелка трескать, или чай беречь. Выбор невелик.

Подшивы гладили об печку. Выбирали угол, брали подшиву левой рукой за один конец правой рукой за другой и, двигая ее туда-сюда, разглаживали. Концы, за которые держались, естественно, не очень отглаживались. Но других вариантов не имелось.

В шатер назначался исптопник, который смотрел за печкой, чтобы горела всю ночь. Утром подъем, также, как и в части, зарядка, умывальник, наведение порядка в шатре, завтрак.

После завтрака бежали на полигон, где проходили стрельбы.

Когда, кстати, впервые попал туда, было полное ощущение, что оказался на войне. Ездят танки, гаубицы. Стреляют из минометов, из ""Града"" . Вдалеке — мощные взрывы. Как выяснилось потом, это был батальон утилизации боеприпасов. Все снаряды которые не разрывались, собирались этим батальоном, после чего вырывали большой катлован и закапывали туда для уничтожения. Взрывы были такие мощные, что тряслась земля. И это при том, что расстояние до этого батальона утилизации — приличное.

— Как думаешь, доживём до конца полевого ада? — Спросил меня Исаев на третий день.

И я вполне понял, о чем он. Играть в ""войнушку"" прикольно. Оказаться в условиях, максимально близких к реальным — сложно. Это — очередное испытание. Сможешь или нет. Только выбора не имеется. Сможешь.

— Слушай, мы с тобой уже немало пережили. Думаю, и это переживём. — Я хлопнул Исаева по плечу и рукавом вытер нос, из которого постоянно что-то текло. Потому что, блин, на улице зима. И мы тоже постоянно на улице. Шатер — очень относительная защита.

— Обещаешь? — Олег посмотрел на меня несчастным взглядом. Все-таки, с одной стороны, он возмужал, а с другой, так и остался тем самым блаженным из 9-й роты.

— Обещаю.

Ответил я, даже не предполагая, как сильно заблуждаюсь. И что учения — та самая финишная прямая, к которой вели меня все предыдущие месяцы службы."

"Армия имеет удивительное свойство. Через какое-то время ты начинаешь воспринимать ее, как единственную настоящую реальность. Все остальное, что было в прошлом, уходит на задний план.