\

Смотри, какие мы молодцы. Пунктуальные. Мандануться можно. Я в обычной жизни так на работу не бежал, как здесь. Даже волнение какое-то. Представляешь? Хотя еще даже не числюсь в отделе.

Милославский покосился на меня. Он моего настроя точно не разделял. Я же был удивительно весел и бодр. Сам не знаю, почему. Просто, чем ближе мы подходили к ментовке, тем легче на душе становилось. Такое ощущение, будто в родной дом возвращаюсь. Нет, ну, имелась мысль, конечно, с самого начала, идти надо в БЭП... Тьфу, блин. Не привыкну никак. В ОБХСС. Думал, чисто из соображений практичности.

Логично заняться тем, что хорошо знаешь. Однако, выходит, еще и тянет меня к старому месту работы. Соскучился даже.

— Чего ты так радуешься, не пойму. — Жорик откровенно раздражался.

С ним происходило все ровно наоборот. В ментовку он явно идти не хотел. Пока мы ехали в метро, а потом топали к нужному зданию, Милославский вздыхал, сопел, кряхтел. А еще оттягивал встречу себя любимого с цитаделью правопорядка всеми возможными способами. Например, “попить водички” мы останавливались раз пять. Возле каждого аппарата с газировкой. Я уже начал опасаться, что скоро начнем пристраиваться у каждого куста тоже.

Куда столько хлебать-то? Обоссаться можно."

"Мажору очевидно было маятно, и мысль о том, что посещение отдела неизбежно, беспокоила его сильно. Странный тип он, конечно. Уже ведь был на новом месте работы. Зачем психует, не понятно. Мы с ним даже встретились первый раз в этой жизни рядом с отделом.

Причем, я бы не сказал, что Жорик боится тех обстоятельств, в которых оказался. Вот это, как раз, ему, похоже, вообще по барабану. Чекисты, нудисты, хоть папа Римский. В этом плане Милославский вообще пофигист.

А может, как и я, не верит, что с нами дважды может произойти непоправимое. У меня, по крайней мере, так. Глубоко в сознании сидит мысль, если я умираю там, в своей реальности, то тут уж точно не умру.

Просто пацан явно на генетическом уровне не любит ментов. То-то мы с ним с самого начала друг друга убить готовы были. Я, между прочим, тоже адекватно не воспринимаю наглых, зажравшихся мажоров. Ирония судьбы, что мы оказались в прошлом с ним вместе. Нас, как специально, лбами столкнули. Сначала в обычной жизни, а потом — здесь.

— Не грусти, пацан.

Что ты такой кислый? — Мне лично было весело и я от всей души, искренне, хотел, чтоб Жорик тоже перестал дергаться. В конце концов, общее дело предстоит. Серьезное. — Хочешь прикол расскажу? Знаешь, как меня родители спалили, что я бухать начал? По тупости. Прикинь? По моей тупости, естественно. Отец же — борец со злом и несправедливостью. Во всех смыслах. Всегда вел праведный образ жизни. Не выпивал, не гулял, матери не изменял, взяток не брал...

— Да ладно… Он тоже мент? — Жорик с недоверием посмотрел на меня.