Коллекция бывших мужей

Нет, я не ругала себя за слабость и за то, что не устояла и поддалась желанию — глупо ругать себя за мгновения счастья и такого невероятного восторга, которое я испытываю с Ильей. Да и как можно устоять — когда между нами возникает неодолимое притяжение и мы оба получаем удивительное удовлетворение и радость соединения.

Он прав — ничего не изменилось! Более того, вдруг обрело еще большую глубину. Господи. Боже! И что же делать?

Надо постараться следить за собой и за тем, чтобы не допускать впредь таких вот возгораний! Жестко контролировать себя, держаться от Башкирцева на расстоянии и никаких больше поцелуйчиков и глаз этих горящих волчьих!"

"На расстоянии. Вот что делать!

Я услышала, как скрипнула входная дверь, и увидела Илью, подходящего к постели.

Собралась возмутиться и…

— Кирюш, — опередил он все мои праведные возмущения. — Давай ты утром выскажешь свое негодование и снова гордо будешь демонстрировать независимость. — И улегся в кровать, притянул меня к себе и закончил свою мысль: — А сейчас я просто хочу тебя обнять.

И обнял. Всю сразу, прижал к своему боку, чмокнул в макушку, погладил, поелозил, устраиваясь поудобней…

А я не стала спорить. Вот не стала — глупая, слабая женщина!

Я всегда считала, что постель не то место, где надо выяснять с мужчиной отношения и разводить всякие обиды, если, конечно, хочешь быть счастливой.

Я хочу. Пусть совсем ненадолго. Но это только мое мнение, а другие вольны жить и поступать так, как считают нужным.

Башкирцев еще повозился немного, еще раз поцеловал меня куда-то в висок и затих, засыпая.

А я лежала, закрыв глаза, и смаковала свои удивительные ощущения, близкие к блаженству.

Только в объятиях этого мужчины я чувствовала себя по-настоящему дома, по-настоящему защищенной от всего на свете и… счастливой.

Так было всегда, с первого нашего поцелуя.

И всегда, когда он смотрел на меня этим свои особым взглядом и говорил что-то, понижая голос до эротических полутонов, это действовало на меня как заговор, как сладкий гипноз. Я словно растворялась в горячем желании.

Все в Илье было родным и притягательным до головокружения — его запах, движения, походка, голос, мимика, жесты, его ум, интеллект, смех, юмор, ирония и самоирония…

Я не стану сейчас разбираться в том, почему все разрушилось и почему мы все это потеряли. Зачем рвать сердце, понимая, что ничего уже не вернуть — я просто посплю в его объятиях — дома и в безопасности.

И все.

Я проснулась совсем еще ранним утром — только-только поднималось солнце, и почувствовала себя… наверное, как в раю — мне было так уютно, тепло и спокойно, как не было очень давно.