Коллекция бывших мужей

И то, что я сделала, как бы благородно, по-робингудовски не выглядело, на самом деле банальное хищение денежных средств и сокрытие их от государства.

То есть преступное деяние, которое Башкирцев как представитель закона обязан предотвратить и задержать преступника, то есть меня.

Так и молчали. Он думал, а я, еле дыша, смотрела на него и слушала, как тарабанит сердце у меня в груди. А потом он глубоко вздохнул, решив что-то.

— Ну, что скажешь? — подвел он итог моим признаниям. — Королева. Красть — так миллионы, обыгрывать и обводить вокруг пальца — так преступников международного уровня, любить — так до смерти, — и посмотрел мне в глаза. — Я не буду говорить тебе, что надо вернуть деньги, и помогу с фондом всем, чем смогу.

— Ильюша! — подскочила я, задохнувшись от радости и благодарности, четко отдавая себе отчет, на что он идет и чем жертвует, принимая это решение. И кинулась вперед, с ходу усевшись к нему на колени и обняв за шею обеими руками.

А он, чуть отстранившись, посмотрел на меня самым строгим своим взглядом и заявил суровым тоном:

— Вот теперь, Кира Андреевна, на самом деле одной благодарности совершенно недостаточно: давай-ка в постель!

Повода для отказа я не нашла и… В общем, в местное управление подписывать какие-то там документы и закрывать дело Илья Георгиевич отправился после обеда. Очень-очень после обеда, ближе к понятию «перед ужином».

Башкирцев уехал в Москву, а я осталась заниматься продажей бизнеса, устройством квартиры для сдачи и попутным, чуть ли не каждодневным уговариванием бабушки не бояться оставаться одной в городе, аргументируя это вынужденными обстоятельствами.

По большому счету, Ангелине Григорьевне было пофиг на все наши обстоятельства, и она вообще ничего не боялась, тем более что у нее теперь имелось две помощницы по хозяйству, постоянно проживавших с ней в усадьбе: все та же преданная Зина и ее старшая сестра, недавно присоединившаяся к ним.

Но выступить, это же святое, когда еще придется донимать родню, вот бабушка и отрывалась.

Мне пришлось пережить гнев деда, когда мы с Ильей, приехав к нему, рассказали в подробностях про трупы у меня в квартире и все последующие страсти-мордасти. Матвей Петрович негодовал, а я клятвенно пообещала ему больше никогда ничего не скрывать, переглянулась с Ильей и выложила про фонд и стыренные деньги.

Дед посмеялся и похвалил, пообещав всяческую помощь с фондом. А мне не помешает, мы и на самом деле, без дураков и обмана, будем благотворительной организацией, и я лично стану проверять каждого кандидата на помощь, вернее, его родственников, и ради этих целей не постесняюсь нагрузить мужа родного, хоть и бывшего, и его контору, как основную, так и побочную загадочную, да и сама кое-что могу в этом аспекте предпринять.