Коллекция бывших мужей

Насчет «хороший» сомневалась совсем чуть-чуть, но подозрения все же имела — ну, ничего: поживем, а там разберемся…

Бабушку выехать из усадьбы даже свадьба не заставила, она лишь потребовала, чтобы на третий день мы явились для отчета, легкого застолья и благословения, если она на него расщедрится.

А про мать и говорить нечего.

Когда я сообщила деду дату бракосочетания, настаивая на его приезде, он дал обещание быть непременно.

Только уже после росписи и первого застольного отмечания в ресторане пансионата отвел меня в сторонку и кое-что сказал. Честно говоря, я весь день с трепетом и нетерпением ждала этого разговора и его вердикта жениху. Вот и дождалась.

— Киронька, парень он хоть и статный и красивый, чего у него не отнимешь, но совершенно тебе чужой. К тому же темный, мутный и непонятный, как и его партнер Макс, — дед, улыбнувшись, погладил меня по руке и поцеловал в лоб. — Но ты имеешь право сама делать выбор, совершать ошибки и учиться на них. Что бы ни получилось из этого твоего побега в скоропалительное замужество, будем надеяться, все пойдет тебе на пользу. — И попросил: — Только будь все же внимательна и осторожна.

Я пообещала не дать себя в обиду, и дед заговорил о том самом «предмете», который я обсуждать никак не хотела, тем более в такой день, но деда перебить я не могла.

Кстати, я тут упустила один момент — период Аркашиного активного не в меру ухаживания проходил не совсем чтобы гладко и мирно — нет, все было шикарно и впечатляюще, поражать меня ему вполне удавалось, но…

А вот этим самым «но» оказался его партнер и близкий друг Максим Васильевич Иваницкий, сорокапятилетний мужик с тяжелым взглядом темно-карих глаз, в остальном же приблизительно такого же типажа, что и Аркаша — ухаживающий за собой бонвиван с деньгами. С большими деньгами и возможностями.

На том историческом мероприятии, где мы познакомились с Андреевым, Макс не присутствовал, находясь в какой-то командировке, но когда через неделю он вернулся, нас сразу же познакомил Аркадий.

Максим Васильевич был настолько поражен чрезмерно серьезным отношением Аркаши ко мне, да и самой моей персоной, что почти не скрывал своего ошеломления. Позже выяснилось, что у господина Иваницкого так же, как и у его компаньона, вспыхнули где-то там в глубине, где положено находиться душе, какие-то уж больно сильные чувства ко мне.

С пресловутого первого взгляда.

И вот он полез вмешиваться — несколько раз приглашал меня на беседы и вразумлял, в мягкой форме намекая, что из Аркадия не получится мужа. Никакого — ни хорошего, ни плохого, он к такой ипостаси не приспособлен.