Коллекция бывших мужей

Как правило, до конца Вика конфликт с дедом не доводила — сходила с поезда на ближайшей станции, возвращалась в Москву и просила у деда прощения, клятвенно заверяя, что впредь не повторит ошибок.

Повторяла с удручающей регулярностью. И все же дед каким-то образом умудрился заставить ее закончить школу с хорошими отметками и поступить в институт, и учиться по-настоящему, всерьез.

Для этого ему несколько раз приходилось переселять дочь в студенческое общежитие, давать самый минимум денег только-только на пропитание и отказывать от дома в виде воспитательной и отрезвляющей меры.

Хватало ее со всеми выступлениями за свободу и независимость максимум на неделю, после чего она как ни в чем не бывало возвращалась домой. Но таки институт закончила и диплом защитила.

Вот тогда-то дед купил Виктории приличную двухкомнатную квартиру, машину, устроил на работу — и вперед, дорогая дочь, вот тебе твоя долгожданная свобода, делай со своей жизнью все, что захочешь.

И предупредил, что денег ей давать больше не намерен. Никаких. И если она по глупости своей вляпается в какую-нибудь историю, где потребуются деньги, чтобы ее выручить, на него она может не рассчитывать.

И, видимо, так сказал, что до моей матери дошло с первого раза.

Конечно, Вика попадала, и не раз, в разного рода неприятности, в основном нарываясь на всяких мошенников и альфонсов, и дед ее таки выручал, но более или менее она справлялась со своей жизнью.

Мы с ней сохраняем нейтралитет, относимся друг к другу как родственники, но не самые близкие — двоюродные, а то и троюродные, далекие, одним словом. Она на меня отчего-то обижается, считает, что я ей испортила жизнь, а меня не задевает то, как биологическая мать ко мне относится. Я жила и росла в счастливой семье, где меня любили и окружали заботой.

А что еще ребенку надо? Настоящей материнской любви?

У меня была Альбина."

"Матери Бог судья, а я не возьмусь ее судить.

Когда мне было лет двадцать, я спросила у деда:

— Ты знаешь, кто мой отец?

— Знаю, — признался он. — Не беспокойся, у тебя очень хорошая генетика. Слава богу, она не забеременела от ровесника или идиота какого, а соблазнила взрослого мужчину. — И спросил с легкой тревогой: — Ты хочешь знать, кто он, или познакомиться с ним?

— Нет, дедуль, у меня есть ты.

Но Матвей Петрович записал все данные о моем отце и держал их в сейфе, сообщив, что я в любой момент могу прочитать эту папку и делать с этой информацией все, что считаю нужным.

Пока я ее не доставала.

Дед с детства учил меня самостоятельности и ответственности за свою жизнь, за свои решения и поступки, поэтому, когда я закончила университет, он устроил меня на работу не в свою фирму — «не под крыло», как он сказал, а к своему знакомому в серьезный холдинг.