Коллекция бывших мужей

И все это неким фоном его основной, идущей полным ходом жизни, которая реально улучшилась с женитьбой, и где-то еще подальше за этим самым фоном можно рассмотреть и меня.

И в какой-то момент я отчетливо увидела наше будущее, в котором на самом деле ничего нет: ни счастья с «гарантией до Парижу», ни «всегда вместе». Пока Илья будет всю свою жизнь ловить преступный элемент и бороться с криминальным злом, я останусь вот так сидеть на «завалинке», ждать его и смотреть, как моя собственная жизнь течет мимо меня туда, где мечты гарантированно становятся грустными воспоминаниями.

И что так и будет: он сам по себе со своей работой, бесконечными мыслями и решениями сложных задач в голове, а я особняком от него со своими ожиданиями.

И так меня это проняло! Вот донельзя, до потрохов! Так что я разозлилась, как никогда в жизни — до скрипа в сердце и в зубах!

И… попыталась поговорить с Ильей о том, что меня волнует и что болит у меня в душе — бесполезняк! Тень когда-нибудь пробовали поймать? Вот-вот, именно тот случай.

Тогда я сказала Башкирцеву, что разведусь — он не поверил.

А я взяла и развелась.

Подала заявление на развод и после трех судебных заседаний, на которые он, разумеется, не явился, получила свидетельство о разводе.

Даже фамилию вернула девичью. И паспорт поменяла, получив чистенький, без каких-либо отметок о семейном положении.

И однажды, дождавшись Илью ближе к ночи, сообщила ему о нашем новом социальном статусе.

— Ты что, с ума сошла? — совершенно искренне и как-то по-детски незащищенно спросил он: — Как это в разводе? Мы не можем жить порознь.

— Можем, — четко ответила я и положила перед ним на стол новенький плотный лист свидетельства. — Я больше не могу быть для тебя номером шестнадцать. Я отдавала себе отчет, за кого выхожу замуж, и понимала, какая работа у моего мужа. Но то, что делаешь ты со своей жизнью, Башкирцев, это не просто ненормально, это болезнь. Тебя нет, и жизни у тебя нет — есть только служба и обожаемый тобой преступный элемент. Тебе, кроме этого, никто и ничто не нужно.

— Кир, ты говоришь глупости, — его лицо, запыленное жуткой усталостью, словно разом постарело. — У меня сейчас очень непростое дело. Вот его раскроем, и я возьму отпуск.

— Не возьмешь, — спокойно возразила я. — Там как раз подгадает еще одно непростое дело, за ним следующее. А у меня так и не будет мужа, только ночной гость.

— Кир, я все понимаю, но это бред, что ты со мной развелась, — устало говорил он. — Ты сама-то можешь вообще представить, что мы живем порознь?

— Я могу, а тебе и представлять не надо: ты и так живешь со мной порознь. Вместе ты живешь только со своей службой. Извини. — И повторила: — Я честно понимала, за кого выхожу замуж, но реальность превзошла самые пессимистические предположения.