Комната убийств

Использовать Невила в качестве собственного бесплатного психиатра было бы, по моему мнению, бесцеремонно и как-то унизительно, но получилось, наверное, что-то вроде этого. Впрочем, и он меня использовал. Мы оба друг другом пользовались. Я сказала, что в старости стряхнуть прошлое не так-то просто. Возвращаются отяжелевшие со временем прежние грехи. И в ночных кошмарах являются лица умерших, особенно тех, кому умирать не следовало, и они смотрят на тебя не с любовью, а с упреком. Для некоторых из нас маленькая повседневная смерть может стать еженощным погружением в свой маленький ад.

Мы говорили об искуплении и всепрощении. Я была единственным ребенком набожной француженки-католички и ее атеиста-мужа. Почти все детство я провела во Франции. Я сказала, что верующие могут изжить чувство вины через покаяние, но где искать покой тем из нас, у кого веры нет? Я вспомнила слова, которые вычитала у одного философа; думаю, это был Роджер Скрутон: «Утешение, которое мы находим в нашем воображении, не есть воображаемое утешение». Я призналась Невилу, что иногда жаждала хотя бы воображаемого утешения. «Необходимо самим учиться отпускать свои грехи, — ответил он.  — Прошлое нельзя изменить, нам остается смело, не оправдываясь, всмотреться в него, а затем отложить в сторону; всепоглощающее чувство вины является разрушительным потаканием себе. Быть человеком означает испытывать вину: я виноват — следовательно, я существую».

Она помолчала, но Дэлглиш ничего не говорил. Он ждал, желая узнать причину ее уверенности в том, что Невил не совершал самоубийства. Миссис Стрикленд должна была прийти к этому сама, в свое время. Дэлглиш видел, сочувствуя, что пересказ по памяти того разговора вызывает боль.

Она протянула руку за кларетом, и ее пальцы тряслись. Он взял бутылку и наполнил доверху оба бокала. Через минуту она вновь заговорила:

— В старости хочется вспоминать только о счастье. А так получается лишь у некоторых везунчиков. Как может вернуться детский паралич, так возвращаются прежние ошибки, неудачи, грехи. Он сказал, что понимает. А еще сказал: «Моя самая большая неудача возвращается ко мне в языках пламени».

Пауза на этот раз оказалась длиннее. И Дэлглиш спросил:

— Он объяснил?..

— Нет.

А я не переспросила. Это было невозможно. И кое-что Невил все же добавил. Может быть, ему пришло в голову, что я вообразила, будто это как-то связано с музеем. Как бы там ни было, он сказал — к музею это не имеет никакого отношения.

— Вы в этом совершенно уверены, миссис Стрикленд? В этих его словах? Что неудача, возвращающаяся в языках пламени, никак не связана с музеем?

— Уверена. Это его слова."

"— А самоубийство? Вы сказали — он ни в коем случае не наложил бы на себя руки.

— Мы и об этом беседовали.