Комната убийств

Вот сообщницей — еще куда ни шло. В конце концов, ей за шестьдесят, она явно дорожит и работой, и коттеджем. Сохранение музея могло представляться ей не менее важной задачей, чем двум Дюпейнам. Полиции ничего не известно о ее жизни, страхах, душевных потребностях, о том, какими ресурсами она располагает на случай катастрофы. А если загадочный автомобилист и существовал, то почему он не объявляется? Или Кейт слишком наивна? Зачем ему это делать? Зачем подвергать себя допросам, давать вмешиваться в свою жизнь, вытаскивать на свет возможные тайны, когда можно спокойно отсидеться, оставшись неизвестным? Даже если на нем нет вины, он понимает, что полиция рассматривает его в качестве подозреваемого — возможно, главного подозреваемого.

Правда, если дело не будет завершено, он может на всю жизнь остаться предполагаемым убийцей."

"Этим утром музей должен открыться в десять часов: приходят четверо канадских гостей, направленных Конрадом Акройдом. Дэлглиш распорядился, чтобы они с Бентоном-Смитом там присутствовали. Он никак это не пояснил, но Кейт помнила слова, сказанные им во время предыдущего расследования: «Когда имеешь дело с убийством, стой как можно ближе к подозреваемым и месту преступления».

Даже если это так, все равно непонятно, чего Адам хочет добиться. Дюпейн умер не в музее, а Вулкану, прибывшему туда в прошлую пятницу, в дом заходить было незачем. Да и как, собственно, он мог это проделать без ключей? И мисс Годбай, и мисс Клаттон настаивают, что заперли дверь. Вулкан мог спрятаться за деревьями, или в сарае, или — что наиболее вероятно — в углу темного гаража, с канистрой в руке, ожидая. Вот заскрипела, открываясь, дверь, следом появилась темная фигура его жертвы, к выключателю протянулась рука… Самого дома этот кошмар не коснулся, но Кейт не хотелось возвращаться в музей. Провал своим кислым запахом заразил уже и это место тоже.

К тому времени как она собралась выходить, дневной свет едва брезжил. Дождя не было — за исключением нескольких тяжелых капель, упавших на тротуар. Дороги жирно блестели, значит, рано утром дождь шел, однако воздух свежее не стал. Даже достигнув самой высокой точки Хэмпстеда и опустив стекла, инспектор не почувствовала особого облегчения.

Воздух был грязным: Кейт находилась в основании удушливого облака смога. Вдоль дорожки, ведущей к музею, все еще горели фонари. Сделав последний поворот, она увидела, что окна музея освещены, будто в честь какого-то праздника. Кейт глянула на часы: без пяти десять. Группа должна быть уже здесь.

Припарковавшись за лавровыми кустами, Кейт в очередной раз обратила внимание, насколько удобна эта площадка для любого, кто хочет незаконно ею воспользоваться. Там уже стоял аккуратный ряд машин.