Комната убийств

Присутствовал здесь и всегдашний разрыв между богатыми и бедными, привилегированными и не совсем привилегированными, который подчеркивался умело подобранными фотографиями: родители и друзья на крикетном матче Итон-Харроу и бледные, лишенные выражения лица недокормленных детей, сфотографированных во время ежегодного воскресного праздника на свежем воздухе.

Теперь посетители поднимались в Комнату убийств. Горел свет, но день стал еще темнее, воздух был каким-то спертым. Кэролайн Дюпейн, до сих пор молчавшая, сказала:

— Здесь душно. Не откроете ли окно, Джеймс? Впустите немного свежего воздуха.

Калдер-Хейл пошел к окну и, немного повозившись, отворил его, отведя его верхний край дюймов на шесть.

Теперь за дело взялся Акройд. Что за необыкновенный человечек! Плотненький, одетый по фигуре, не знающий покоя, увлеченный, на лице — невинное детское возбуждение. И эта нелепая бабочка в крапинку! Эй-Ди рассказывал о своем первом визите в Дюпейн. Вечно занятой, Адам потратил драгоценное время на то, чтобы подвезти Акройда! Кейт в очередной раз подивилась странностям мужской дружбы: в ее основе не личное сходство, не общность взглядов; часто достаточно какого-нибудь случайного интереса или совместного жизненного опыта.

Они принимают друг друга на веру, они сдержанны и не требовательны. Ну что есть общего у Эй-Ди и Конрада Акройда?

Акройд явно был от себя в восторге. Его познания были и вправду выдающимися, он не пользовался никакими записями. Некоторое время он посвятил делу Уоллеса, и гости послушно рассмотрели записку из центрального шахматного клуба, из которой следовало, что в вечер убийства Уоллес должен был там играть, а затем они в почтительном молчании уставились на лежащие под стеклом шахматы подозреваемого.

— Железный прут, который вы видите на стенде, не является орудием убийства, — продолжал Акройд. — Само орудие так и не нашли. Однако такой же штукой выгребали угли из камина. Ее в доме не обнаружили. Эти две пожелтевшие фотографии тела, сделанные полицейскими с разницей в несколько минут, представляют интерес. На первой виден смятый плащ Уоллеса — весь в пятнах крови, — наброшенный на правое плечо жертвы.

На второй фотографии он отсутствует.

Миссис Балантайн вглядывалась в фотографии с отвращением и жалостью. Ее муж и профессор Макинтайр заинтересовались мебелью и картинами, загромоздившими гостиную, — эта святая святых для представителей верхушки рабочего класса. Профессора изучали историю общественных отношений, и это явно привлекало их сильнее, чем кровь и размозженный череп."

"— Этот случай уникален в трех отношениях, — начал подводить итог Акройд.