Комната убийств

На какое-то мгновение мне показалось, что Мюрел собирается упасть в обморок. Она пыталась заговорить, но вместо слов выходил хрип. «А как же музей? А как же моя работа?» — спросила Мюрел. Я сказала, чтобы она не беспокоилась: служащие вполне заменимы. Мой брат и Джеймс Калдер-Хейл уже не первый месяц хотели от нее избавиться. Уборкой моей квартиры займется Талли.

— И это все?

— Не совсем. Она закричала: «А что будет со мной?» Я сказала, что главная ее надежда — если полиция сочтет эти смерти убийствами «под копирку». Это было единственным упоминанием смертей в музее. Потом я села в машину и уехала."

"Да, эти последние слова чуть не приговорили Талли Клаттон к смерти. Вслух Дэлглиш сказал:

— Смерть вашего брата была ее подарком вам. Она хотела сохранить музей ради вас. Возможно, она даже ждала от вас благодарности.

Теперь в ее голосе появилась жесткость.

— В таком случае она меня не знала — как, впрочем, и вы. Вы думаете, я не любила своего брата?

— Нет, я так не думаю.

— Мы, Дюпейны, не выказываем чувств на публике. Нас так учили, мы прошли жестокую школу. Мы не сентиментальны по отношению к смерти — что к своей, что к чужой. Мы не ударяемся в невротический вой и хныканье, как другие люди, которые заменяют такими выходками обязанности, накладываемые истинным состраданием. Я действительно любила Невила. Он был лучшим из нас. На самом деле его усыновили. Не думаю, что кто-нибудь знал, кем была его мать, — кроме нашего отца. Маркус и я всегда считали Невила его ребенком. Иначе почему брата усыновили? Отец был не из тех, кому свойственны благородные порывы. Моя мать выполняла его желания: такова была ее роль в жизни. Невила усыновили до моего рождения. Мы часто ссорились. К его работе я почтения не испытывала, как и он — к моей. Он мог презирать и меня, но я его не презирала. Невил всегда был рядом, я его всегда считала старшим братом. Он всегда был Дюпейном. И как только я все поняла, то уже не могла находиться с Мюрел Годбай под одной крышей. — Она замолчала, а потом спросила: — Теперь все?

— Все, о чем я имел право спрашивать, — сказал Дэлглиш. — Мне не дает покоя Талли Клаттон. Она сказала, что вы предложили ей принять обязанности Мюрел по уходу за квартирой.

Кэролайн поднялась и потянулась за сумочкой. Затем улыбнулась.

— Не беспокойтесь. Будут введены жесткие ограничения. Чуть-чуть вытереть пыль, пропылесосить полы. Я помню добро, даже если сама к нему не особенно стремлюсь. Если «Клуб-96» и возродится, встреч в Дюпейне больше не будет. Мы не хотим, чтобы местные копы с ревом ломились в наши двери лишь на том основании, что им кто-то стукнул о наркотиках и педофилах. До свидания, коммандер. Жаль, что мы с вами не встретились при других обстоятельствах.