Комната убийств

Глядя на них, Невил воображал эти длинные ухоженные пальцы то производящими изящные пометы на официальных бумагах, то прижимающими скрипичные струны, то держащими иголку с продетой в нее шелковой нитью или перебирающими, как сейчас, аккуратно разложенные документы. Маркус — с его скучным, «как у всех», загородным домом, ультрасветской женой, тяга к которой у него прошла, возможно, уже через час после знакомства, успешным сыном-хирургом, кующим ныне высокодоходную карьеру в Австралии. И Кэролайн. Поймет ли он когда-нибудь, что определяет ее жизнь? В ее школе Невил не был ни разу. Он презирал то, ради чего это заведение, как ему казалось, существовало: научить избранных вести жизнь, полную вседозволенности и безделья. Существование сестры в школе оставалось для него загадкой. Невил подозревал, что брак ее разочаровал, но одиннадцать-то лет она вытерпела. Какова теперь ее личная жизнь? Трудно поверить, что она столь же целомудренна, сколь и одинока. Невил почувствовал усталость: по ногам проходила крупная дрожь, а глаза слипались. Он заставил себя встряхнуться и услышал ровный, неторопливый голос Маркуса:

— Из наблюдений, которые я вел последний месяц, неминуемо вытекает следующее: если мы хотим выжить, музей Дюпейна должен измениться, и измениться фундаментально. Мы больше не можем оставаться маленьким хранилищем прошлого, которым пользуются немногие знатоки, исследователи и историки. Нам нужно открыться для людей, обучать и направлять, а не просто хранить память о давным-давно прошедших десятилетиях. И самое главное: мы должны шире смотреть на вещи. В мае 2000 года правительство опубликовало следующие материалы, посвященные будущей политике: «Центры общественных перемен: музеи, галереи и архивы — в общее пользование». Приоритет здесь — совершенствование общества, и музеи в связи с этим должны — дальше я цитирую — «…выявлять отвергнутых обществом людей… привлекать их и удовлетворять потребности таких людей… развивать проекты, нацеленные на улучшение жизни людей, рискующих оказаться вне общества». В глазах окружающих мы должны стать проводниками общественных перемен.

Громкий смех Кэролайн был одновременно пренебрежительным и искренним.

— Боже мой, Маркус! И как это ты не возглавил министерство — просто удивительно! Ты обладаешь всем необходимым. Ты проглотил все нынешние словечки одним большим глотком. Так что мы должны, по-твоему, делать? Выйти на Хайгейт и Хэмпстед, чтобы разыскивать публику, желающую почтить нас своим присутствием? Предположим, нам удалось разыскать некоторое количество одиноких матерей (у каждой по два ребенка), геев, лесбиянок, владельцев маленьких магазинчиков и представителей нацменьшинств.