Комната убийств

Сигнал сотовых по каким-то абсурдным, но неизбежным законам породнился в сознании Талли с настойчивым звоном дверного колокольчика в магазине, под знаком которого прошли и ее детство, и взрослая жизнь.

Она сидела за столом, выдавала маленькие билеты-наклейки, с помощью которых Мюрел контролировала количество посетителей, слушала приглушенное жужжание голосов, доносящееся из картинной галереи, — и на сердце у нее стало светлее. День был под стать ее настроению. В четверг небо, непроницаемое, будто серый ковер, давило на город и, казалось, впитывало его жизненную силу.

Даже на окраине Хита воздух отдавал кислой гарью. А в пятницу погода прямо с утра переменилась. Воздух, все еще холодный, стал подвижнее, к полудню посвежело. Ветер раскачивал верхушки деревьев, шевелился в кустах, наполнял воздух запахами поздней осени, запахами земли.

Пока Талли дежурила за столом, приехала миссис Стрикленд, одна из добровольных помощниц. Она была каллиграфом-любителем и приходила в Дюпейн по средам и пятницам, чтобы находиться в библиотеке и писать, если требуется, новые таблички к экспонатам.

Миссис Стрикленд выполняла тройную функцию, так как могла ответить практически на любые вопросы посетителей о книгах или рукописях, а заодно приглядывала за происходящим."

"В полвторого, когда Мюрел пошла обедать в офис, на Талли опять оставили стол. Хотя посетителей приходило все меньше, музей казался оживленнее, чем был в последние недели. В два образовалась маленькая очередь. Талли с улыбкой приветствовала вновь приходящих, протягивая сдачу, и ее оптимизм крепчал. Вдруг найдется способ сохранить музей?! Но никаких сообщений до сих пор не было.

Без чего-то пять последние посетители ушли, и Талли вернулась в последний раз, чтобы вместе с Мюрел все проверить. При жизни старого Дюпейна этот обход был только ее обязанностью, но через неделю после своего появления Годбай по собственному почину взялась сопровождать Талли. Сама Талли возражать не стала, инстинктивно понимая, что не стоит ссориться с протеже мисс Кэролайн. Они вместе осмотрели комнаты, заперли галерею и библиотеку, заглянули в архив, который располагался в подвале и всегда ярко освещался: железная лестница была небезопасной.

Все хорошо. Никаких вещей, забытых посетителями.

Выставочные стенды аккуратно закрыли кожаными чехлами. На библиотечном столе лежало несколько журналов в полиэтиленовых обложках. Их разложили поаккуратнее. Уходя, женщины выключили свет.

Вернувшись в холл и всматриваясь в темноту над лестницей, Талли в который раз подивилась странностям, присущим молчаливой пустоте. После пяти часов музей в ее глазах приобретал загадочность и чужеродность.