Комната убийств

Сегодня вечером мистер Полард будет рад видеть всех студентов у себя, на занятиях по теме «Джон Раскин и Венеция». В шесть часов вечера, класс номер шесть. Талли не чувствовала себя готовой к встрече с незнакомыми предметом, лектором и студентами. Даже на час. Это оказалось последним и не самым значительным разочарованием сегодняшнего дня, начавшегося столь многообещающе, с выглядывающим то и дело солнцем, с надеждой на благополучный исход, крепнущей во время этих просветлений, — и изменившегося с наступлением темноты. Порывы ветра становились все сильнее, звезд на небе почти не было, и возникало чувство, что будущее не сулит ничего хорошего.

А тут еще эта безрезультатная поездка. Талли вернулась в пустой велосипедный сарай и отперла замок, фиксирующий переднее колесо. Пора возвращаться в знакомый уют коттеджа, к книге или видеокассете, к ненавязчивой, хотя и небескорыстной дружбе Кота.

Впервые дорога казалась ей столь утомительной. И не только потому, что пронзительный ветер застал ее врасплох. Ноги отяжелели, велосипед стал обузой, отбирающей все силы. Талли почувствовала облегчение, когда, пропустив небольшую вереницу машин, движущуюся по Спаньердз-роуд, она пересекла ее и начала спускаться.

На этот раз спуску не было конца. Темнота за неясным светом фонарей казалась почти осязаемой. Талли задыхалась. Она пригнулась к рулю, вглядываясь в круг от велосипедного фонаря на асфальте, который покачивался, словно блуждающий огонек. Никогда прежде тьма не казалась ей столь пугающей. Для нее стало привычным каждый вечер ходить через свой маленький сад на окраину Хита, смаковать земляной запах почвы и растений, усиленный темнотой, и смотреть на дрожащие вдалеке лондонские огни, свет которых был куда грубее света мириад крошечных точек на небосклоне. Но сегодня она больше никуда не пойдет.

За последним поворотом показался дом; в смятении и ужасе Талли резко затормозила. Вид, запах, звук смешались воедино, сердце подпрыгнуло и заколотилось, будто бы оно сейчас взорвется и разорвет ее на части. По левую сторону от музея что-то горело — то ли сарай, то ли гараж. И тут мир на несколько секунд распался. Ей навстречу неслась большая машина и слепила ее фарами. Талли оказалась прямо перед ней, не успев сдвинуться с места или хотя бы подумать.

Инстинктивно сжав руль, она почувствовала сотрясение от удара. Велосипед вывернулся, ее подняло в воздух — свет, звук, искореженный металл — и швырнуло в придорожную траву; велосипедные колеса продолжали вращаться. Талли, оглушенная, не понимающая толком, что происходит, несколько секунд лежала не шевелясь. Даже мысли были парализованы. Придя в себя, женщина попыталась поднять велосипед. Она с удивлением обнаружила, что ей это по силам, что руки и ноги ее слушаются.