Коломбина для Рыжего

 – Но тебя не отпущу, пока она здесь. Ты мой щит, помнишь?

– Да.

Я отпускаю его руки, глубоко вздохнув, и он тут же шепчет в ухо:

– Верни, Коломбина, мне понравилось. – Но у меня хватает сил упрямо качнуть головой.

– Нет.

Я еще не касалась его рук вот так, просто чувствуя их тепло и силу, поглаживая кожу, запоминая форму костяшек, вплетаясь пальцами… Прикосновение бьет по мне обнаженным нервом и кажется очень интимным. Практически мигом близости. Потому что приятно, потому что горячо и потому, что уже первым касанием сводит с ума.

– Нет, – я тоже та еще лгунья.

Но Рыжий смелее меня, а может быть опытнее в подобных играх.

– Упрямица. А ладони холодные. Дай сюда.

И снова в ухо, когда его ладонь накрывает мою, и я теряю способность к дыханию со звуком хриплого шепота, прокравшегося, кажется, в самую душу.

– Да, Коломбина! Я обещал хотеть за нас двоих.

Шумный выдох, удар сердца, пробежавшая позвоночником дрожь, и руки Бампера подтягивают меня вверх, крепче прижимая к груди.

– Не надо. Я не сбегу.

– Знаю. Просто хочу, вот так…"

"Хочет. Это кипит в нас обоих, и Рыжему уже не скрыть своего желания. Я слышу, как он вздыхает, поймав открытым ртом воздух, когда я пробую отстраниться.

– Ты…

– Это чистая физиология, Коломбина, не обращай внимания. Здесь я ничего поделать не в силах.

Ну да, не обращай, как же. Ему почти удаются несколько минут покоя, и вот уже пальцы Бампера проскальзывают в прореху застежки рубашки и выводят вокруг моего пупка круги, поглаживают живот, стягивая в узел почти неподконтрольное желание, все больше искалывающее меня изнутри.

– Моя любимая…

– Что? – Спазм перехватывает горло и мне требуется дважды сглотнуть, прежде чем найти в себе силы пробормотать, каменея в руках Рыжего: – Ч-что ты сказал?

– Рубашка на тебе, говорю, моя любимая.

Долго выбирала? А ты что подумала, Коломбина?

– Н-ничего.

Он смеется мне в шею, скользнув рукой выше, под самую грудь, но все равно получается расслабиться. Вот же чертов шутник! Чуть сердце не остановилось. Даже для Рыжего, это было бы слишком жестоко.

– Теперь ты врешь. – Я молчу, и он легонько тормошит меня. – Но ни за что не признаешься, да? Ну, скажи, Коломбина, о чем ты подумала?

И почему так обидно? Ведь скажи он всерьез – не поверила бы.

Ни за какие коврижки не поверила бы. А сейчас, словно пустота души коснулась. Непонятно все.

– Еще хоть слово, Артемьев, и я…

– Что ты? – Бампер аккуратно кусает меня за ухо, продолжая развлекаться. – Что ты сделаешь? Один раз отдал дань твоему вкусу, а она уже иголки выпустила. Ежиха!

И снова сказал так мягко, что и не обидеться на него, пусть и со смехом, щекочущим висок.

– Смотри не заиграйся, игрок.

– А может, я не боюсь заиграться. А ты?

– Это не так увлекательно, как ты думаешь.