Коломбина для Рыжего

Я наблюдаю за ним, натянув одеяло до подбородка, и даже не успеваю удивиться, когда он сдергивает его, наклоняется и легко поднимает меня в воздух за подмышки, чтобы поставить перед собой на ноги.

– Нет, сплю!

– Нет, не спишь!

Развернув к себе спиной, заставляет просунуть руки в рукава плюшевого халата, затягивает на талии пояс и, усадив на постель, опускается на корточки, чтобы достать из-под кровати…

– Обувайся!

– Что это?

– Тапки. Мои. И не смотри на меня так, как будто я дикий Маугли, выросший на лиане. Да, у меня тоже есть тапки, как у всех нормальных людей. Правда, без заячьих ушей, но если хочешь, уши пришьем завтра.

 – И снова рука в руке. – Пойдем!

– Куда?

– На балкон. Будем ужинать.

– Сейчас?

– А что нам мешает?

Вопрос застает врасплох, и я растеряно отвечаю:

– Не знаю. Поздно уже.

Бампер останавливается, чтобы посмотреть на меня.

– Коломбина, только не сочиняй басен про диеты и прочую фигню. Я этим с детства сыт по горло и точно знаю, что ты хочешь есть. Я должен был сам догадаться.

– Ха! Вот еще! – Однако аромат от подноса тянется такой, что я сейчас, кажется, съем слона!

– Ну и отлично!

Виктор Артемьев парень высокий, халат с его плеча трется подолом о пушистый ковер, ноги путаются в тапках, доказывая, насколько я уступаю ему в росте, но вот в упрямстве – фигушки.

Я прикладываю руку к животу, унимая голос взвывшего от радости желудка, и спешу сказать в темный затылок, не отливающий сейчас, как на солнце, рыжиной.

– Я не сказала «да».

– А я тебя ни о чем и не спрашивал.

Рыжий подходит к зашторенной стене и раздвигает портьеры, открывая дверь на балкон. Отступив в сторону, пропускает меня вперед, а я, наконец, понимаю, почему окно было плотно задернуто.

Потому что поздний вечер, останься окно не зашторенным, так никогда бы и не перетек в темную ночь.

– Выходи, Коломбина, не упрямься! Если скажешь, что видела нечто подобное, разрешу укусить себя за нос.

Нет, не видела, только в кино. Я осторожно перешагиваю порог балкона и замираю, окидывая взглядом сверкающий огнями горизонт, обнимая себя за плечи. Вид ночного города, его делового центра и окрестностей, переброшенные через реку мосты, в яркой радуге огоньков, отразившихся в воде, усыпавшие небо звезды майского вечера… все это впечатляет с первого взгляда, как и размер балкона, больше подходящий моей комнате в Роднинске.

Нет, я не видела ничего подобного, потолки в доме высокие, так что даже представить страшно на какой мы высоте.

Кажется, нос Рыжего сегодня останется целым.

– Высота тридцати этажей, – словно разумное эхо отвечает Бампер на мои мысли и тянет за руку к невысокому ограждению, едва ли выше его талии. – Иди сюда, Коломбина!

– Нет!

Шестой этаж общежития – самое высокое здание, куда мне приходилось забираться.