Коломбина для Рыжего

А для моей семьи интересы бизнеса далеко не последнее дело. Предпочитаю ясно дать понять, где я и с кем, нежели повторять из раза в раз одно и то же.

– Черт! Как же с тобой сложно!

– Да с тобой не легче!

– Ты невозможный!

– А ты – непрошибаемо упряма!

– Как все! Ни каплей больше!

– Вот уж не скажи. Больше! Куда больше, поверь!

– Ну, знаешь! Я тебя не заставляю меня терпеть!

– Не заставляешь? Да ты только это и делаешь! Впрочем, Коломбина, мне все равно! Кажется, я и без того…

Но что именно «без того» он так и не договаривает, потому что на кухне неожиданно появляется глава дома – свежий, выбритый, одетый в светлую рубашку и костюмные брюки, застав нас с Рыжим врасплох, и сразу же замечает, свободным шагом направляясь к жене:

– Ты только посмотри на них, Люд! Не успели проснуться, а уже ссорятся! Я не узнаю нашего Витьку.

Совсем как мы когда-то! Правда, я не пугал тебя видом своей голой груди и спущенных штанов, как наш сын свою гостью, но времена меняются. Кстати, добрый день, молодежь! Как спалось? Вижу, напряженно.

Мужчина подходит к Карловне и мягко обнимает ее за плечи. Кладет на стол прозрачную коробочку с каким-то лакомством, целуя женщину в висок. Хозяйка дома нарезает сыр, умело орудуя ножом на разделочной доске, и отец Рыжего крадет из-под ее руки почти прозрачный кусочек, чтобы тут же сунуть себе за щеку.

Ссора замечена, пусть говорили мы тихо, и я цепенею, ожидая, что мать Бампера ответит на замечание мужа достаточно раздраженно, но она улыбается. Осторожно и чуть устало, словно нечаянным мыслям.

– Максим, короткая же у тебя память.

Конечно, время летит быстро, не спорю, но не думала, что ты успел забыть.

– Что, пугал? – искренне удивляется мужчина. – Не помню такого.

– Еще как! Однажды ты очень постарался при своих друзьях произвести на меня впечатление. Только у тебя не было спортивной фигуры и брюк, как у нашего сына, да и ума тоже. И в прорубь ты полез в трусах и майке.

– Так это когда было, Люд! В пятом классе! На спор! Неужели помнишь?.. И потом, не в школьной же форме в воду лезть? Отец бы мне такого точно не спустил, ты же знаешь деда! Это Витька у него в любимчиках ходит, а меня он в детстве так потчевал ремнем, что я уроки стоя учил! Так и простоял под отцовской ежовой рукавицей до совершеннолетия, пока красный диплом инженера не получил!

– Мало потчевал, вот что скажу, – с укором оглядывается на мужа Карловна.

 – Я до сих пор со страхом вспоминаю тот день. Такой бессмысленный поступок! Ты же мог утонуть, Максим! Хорошо, что наш сын не вытворяет ничего подобного.