Коломбина для Рыжего

Я ничего не отвечаю, продолжая губами изучать Рыжего, улыбаясь его ожиданию, и вдруг понимаю, что он держит меня в руках, впившись в предплечья.

– Подожди! – Поднимает к себе навстречу, садясь в постели, со странной серьезностью заглядывая в глаза. – Снова скажешь, что все это похоть? – требовательно спрашивает. – Между нами? Ответь, Тань! Потом, утром, скажешь?

Я молчу. Я устала раскаиваться и не хочу думать. Не хочу ничего предполагать. Я просто хочу сейчас быть с ним, разве ему этого мало? Да, хочу верить, но боюсь. Я все еще помню его вчерашнего и потому отвожу взгляд, откидывая плечи на стену.

– Таня?

– Вить, я не знаю."

"– Господи, до чего же ты у меня упрямая! Мне досталась нерешительная Колючка!

– Ну, спасибо!

– Пожалуйста! Что есть, то есть! Упрямая, капризная и вредная!

– Что?! – я действительно поражаюсь его ответу. – Вредная? Я?!

– Ты! – смеется Рыжий и тут же переворачивает мой мир с ног на голову, крепко прижимая к груди. И вот уже я сама тянусь к нему, чтобы погладить волосы надо лбом, забыв все обиды, коснуться ладонями щек, шеи, плеч… Чтобы встретить поцелуй, который не разорвать. Томительно-сладкий, глубокий, нежный и взыскательный в одночасье. Прогоняющий из тела чувственную сытость. Разгоняющий кровь до огненного потока, перекрывающего дыхание, сплетающего наше общее желание в неразрывные узлы.

– Как жаль, что у тебя нет шоколада. Я знаю столько мест, где его можно растопить.

Он в одну секунду вскидывается вверх, подмяв меня под себя, оказавшись вдруг за спиной. Обхватив крепкой рукой под животом, другую медленно ведет вдоль позвоночника к шее, пригибая мою послушную голову, осторожно покусывая натянувшиеся нитью позвонки. Легонько толкает, так, что щека упирается в подушку, а задница оказывается где-то на уровне груди Рыжего, чтобы прижаться губами к тонкому шраму. Тому, что на рваной ягодице.

– Я заставлю тебя забыть о похоти, слышишь! Мне не нравится это глупое слово. Оно не про нас, ты поняла?

– Да.

– Не про тебя.

– Да.

– Не про меня.

– Да.

– Больше – не про нас. Я хочу тебя, Танька. Так сильно, как никогда никого не хотел. Меня заводит одна мысль о тебе, о том, что могу касаться тебя, где захочу. Могу видеть все, что хочу. Могу тебя чувствовать такую, как сейчас. Если бы ты могла слышать мои мысли. Черта с два это просто похоть! Черта с два!

Если можно нежно искусать попу, то это про Рыжего. У меня захватывает дух от того, с каким наслаждением он это делает. С каким удовольствием прикасается ко мне, гладит, исследует бесстыжими губами каждый сантиметр пылающей от его поцелуев кожи, проводит ладонью по животу, где в болезненном ожидании эйфории бьются крыльями разноцветные бабочки.

Он переворачивает меня на спину и смотрит в глаза. Целует коротко, крепко, лишая последних сил.