Коломбина для Рыжего

По этой комнате шагал,I used to live alone before I knew you.Но без тебя не знал судьбу другую.I’ve seen your flag on the marble arch,Твоим победам нет числа,Love is not a victory march,Но не любовь тебя спасла,It’s a cold and it’s a broken Hallelujah.Она разбита в звуках «Аллилуйя»!Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, (Hallelujah…)* * *"

"Maybe there’s a God above,Может, Бог вверху и есть,And all I ever learned from loveНо о любви я понял здесь,Was how to shoot at someone who outdrew you.Что нет пути назад, когда люблю я.And it’s not a cry you can hear at night,Любовь – не просто крик в ночи,It’s not somebody who’s seen the light.Не греют всех её лучи,It’s a cold and it’s a broken Hallelujah.В её осколках только «Аллилуйя!»Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, Hallelujah, (Hallelujah…)(Перевод Алексей Бирюков)У него получается, да. Как всегда получается добиться своего, и я сдаюсь на милость Рыжему, спеша закрыть ему рот поцелуем, обнять ладонями лицо, пока на звуки голоса не сбежалась вся семья.

«… – Я не хочу, Вить. Точнее, хочу, но не так шумно. Почему мы не можем расписаться и посидеть где-нибудь тихо по-семейному, а? Ты, я, наши родители. Почему?

– Потому что это необычный день, который мы с тобой будем вспоминать много лет спустя, и я хочу, чтобы нам было о чем рассказать детям. Чтобы их мама была в белом платье, а отец как дурак носил ее на руках. Потому что ты достойна праздника, Коломбина, твой отец достоин радости увидеть тебя невестой, а мне перед людьми скрывать нечего. Я давно знаю, чего хочу.

Он чертит пальцами линии на моем животе, согревает подбородком макушку, не переставая обнимать и греть у своей груди, даже когда все закончилось.

Я опускаю щеку на подушку и вздыхаю. Перевернувшись на спину, смотрю в потолок. Не зная, как объяснить свой страх, сажусь в постели, но он тут же поднимается следом, чтобы снова обнять меня, привлекая к себе.

– Ну что такое, Тань? Чего ты боишься? Это же всего лишь я.

– Вот именно, Вить, что ты.

– Еще скажи, что мы все это уже не проходили.

– Проходили, – я снова вздыхаю, находя в темноте его ладонь и накрывая ее своей. – Но не могу же я всегда просить тебя, как ты не понимаешь. Все это трудно объяснить, а тут люди, гости, целое событие!

– О, да. – Он неожиданно смеется, щекоча дыханием затылок. – Еще как трудно! Не стоит даже и пытаться, надо просто брать и владеть. Поверь, моя хорошая, тебе сразу станет легче и не останется о чем переживать.

– Т-то есть? – Рыжий заставляет меня растерянно оглянуться и поднять к нему лицо. – Ты хочешь сказать, что я…

Встретить ласковый шепот на своих губах и потянутся к ним, припадая в неосознанном поцелуе. Привычном, легком, необходимом, как сам воздух.

– Правильно. Хочу сказать, что ты… Что тебе вовсе не нужно просить меня, потому что я… Ну же, продолжай, Коломбина.

Не знаю, почему я избегаю говорить с ним о любви.