Коломбина для Рыжего

Просто друг. Бывший друг, надо полагать. Так что там Мишка? – снова цежу коктейль.

– А что Мишка? – вскидывает Лилька тонкую бровь. – Ты же этого рыжего видела, что такому скажешь? Он себя ведет так, как будто у него в штанах вместо обыкновенных яиц – закованные в броню фамильные «фаберже». Только попроси и потрогать даст, так выпирают. Твой Мишка его за грудки схватил, а он его к стене припер, мальчики разняли, вот и весь разговор. А дальше нас с Настеной сюда отправили. Как думаешь, не поубивают они там друг друга?

Я смеюсь почти со злостью. Кто бы мог подумать! И главное: зачем это Рыжему?

– Размечталась, – говорю подруге. – Было бы из-за кого! Расслабься, Лиль, раз уж мы попали в клуб, – показываю взглядом в сторону бармена, – пользуйся моментом. А мальчики взрослые, сами разберутся. Если кому и прилетит по куполу, значит, заслужил.

– Точно! – грустно вздыхает Настя. – Да пошли они! Уверена, этот Саня Лом меня даже в лицо не запомнил, не то, что мое имя! Все детка, да детка… А только что Наташкой назвал. Вот же козел!

– Козел! – соглашается Лилька, и с этой минуты вечер «одиноких девчонок» объявляется открытым."

"Девчонки проверенные, их долго уговаривать не надо. Нам хватает полчаса, чтобы за смехом и двойным «Скрюдрайвером» нагнать нужный градус настроения, а через час мы уже так лихо отплясываем в центре танцпола, дружно горланя вместе с Эми Уайнхаус, какие же мы плохие и с нами одни неприятности, что на душе становится почти легко…

– I cheated myself,Like I knew… I would,I told you… I was trouble,You know that I’m no good…*** * *Это что-то новое, уже проснувшееся, но еще не обретшее названия. Непонятное чувство, очень похожее на сильный голод. Оно царапает, а следом обжигает меня изнутри, сжимая крепкой хваткой желудок и выкручивая нутро, при взгляде на Коломбину в чужих руках.

Она приближается к нам со Стасом в окружении друзей, и я несколько раз нервно сглатываю, наблюдая растерянный вид девчонки. Замечая, с какой неохотой несут ее ноги в мою сторону.

Она не рада мне, это ясно. Было ясно всегда – с нашей первой встречи. Так почему именно сейчас это так заводит? То, что я неприятен Коломбине? Может потому, что я завис на ней, как дурак?

Мне стоит больших усилий не смотреть, как уверенно обнимает ее незнакомый парень и как уютно ей в куртке с чужого плеча. Должно быть, куда уютнее, чем в пиджаке, прикрывшем дыру на юбке, – результат нашей общей несдержанности. Или желания. Хочется, все же, верить в последнее.

Я переключаюсь на теплое тело у своего бока, и даже, кажется, что-то отвечаю девчонке – прости-малыш-я-забыл-твое-имя – на невнятный лепет, раздражающим смехом ударивший в ухо…

– Новенькие? Не помню их по клубу.